А я несчастная, космонавтика частная ...

[АниКей]

Расскажем о «внутренней кухне» частной космической компании: от найма специалистов до запуска ракеты. А именно о том...

🔴Как нанять специалистов:?
🔴Как сделать аванпроект?
🔴Как получить лицензию на космическую деятельность?
🔴Как и с кем договориться о разрешении на проведение испытаний?
🔴Как осуществить запуск ракеты?

Читает: Александр Зыков, исполнительный директор частной космической компании SR Rockets.

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

vz.ru

Орбиту Земли освоит российская частная космонавтика

Группа инновационных российских спутников приступила к работе на орбите 
10 июля 2023, 08:00

Текст: Михаил Котов






К работе на околоземной орбите приступила к работе целая группа российских космических аппаратов. Некоторые из них поистине уникальны, в том числе те, которые созданы студенческими и даже школьными коллективами. На наших глазах в России выращивается индустрия частных космических конструкторских бюро, которые в ближайшие годы могут создать на орбите целые спутниковые группировки.
27 июня Роскосмос провел пакетный запуск космических аппаратов с помощью ракеты «Союз-2.1б». Кроме целевого космического аппарата «Метеор» № 2-3 в космос были отправлены еще 42 малых спутника, из которых 39 отечественных и три зарубежных. После выведения на целевые орбиты в первой декаде июля спутники начали приступать к работе.
Удобная орбита
Целевым космическим аппаратом данного запуска стал гидрометеоспутник «Метеор». «Метеоры» – это глаза и уши для многих важных государственных ведомств России. Это и метеорологи, и ученые Института космических исследований, и МЧС, получившие способность отслеживать с помощью «Метеоров» паводки и заторы на реках.
Работать он будет на солнечно-синхронной орбите (орбита, синхронизированная с вращением Земли). Она позволяет космическому аппарату оказываться над нужным местом ежедневно в одно и то же время. Как правило, солнечно-синхронные орбиты – это 600-800 километров над поверхностью Земли. Главной целью работы «Метеора» станет радиолокационный мониторинг Севморпути.
«Метеор» был выведен к месту работы при помощи разгонного блока «Фрегат». Если упростить, то это дополнительная ступень ракеты, доставляющая космический аппарат точно на заданную орбиту. При этом он может неоднократно запускать двигатели – а значит, выполнять разведение аппаратов по разным орбитам для группового запуска.
Кроме того, масса «Метеора» № 2-3 чуть более трех тонн, а выводит «Союз-2.1б» на такую орбиту до пяти тонн. Все это и дало возможность специалистам Роскосмоса реализовать групповой запуск, добавив к основной нагрузке еще 42 малых космических аппарата.
От школьных до студенческих
Что такое малые космические аппараты и что они могут? Одним из наиболее популярных форматов для таких спутников стал кубсат, собираемый из кубиков с ребром 10 сантиметров на алюминиевом каркасе. Один кубик – один элемент (юнит), наиболее распространенные космические аппараты содержат в себе три юнита (3U).
В России действует проект Space Pi программы «Дежурный по планете» Фонда содействия инновациям по запуску студенческих кубсатов с ограничением размера в 3U. Создание кубсатов финансируется на паритетных началах, со стороны вуза и Фонда, который оплачивает «Главкосмосу» их интеграцию в состав головной части ракеты-носителя. Сам запуск попутной нагрузкой Роскосмос осуществляет бесплатно.
По проекту Space Pi в этом запуске отправились в космос 16 космических аппаратов, десять из них были созданы на платформе СПУТНИКС – основном партнере проекта. Кстати, можно сравнить российский проект с зарубежными аналогами. От американцев мы пока отстаем, у них по проекту NASA CubeSat Launch initiative (CSLI) выведено более 140 кубсатов, у нас пока 45.

Зато европейцев мы обогнали, в программе ESA Fly my satellite выведено менее 30 аппаратов.

Среди этих проектов большая часть спутников несет на себе серьезное исследовательское или научное оборудование. Например, ArcCube-01 с полезной нагрузкой разработки АНО «ФИРОН» содержит на борту генератор случайных чисел для организации защищенного канала передачи данных.
Есть метеорологические проекты, как Vizard-meteo с двумя камерами для мониторинга разливов нефти в Арктике разработки «НИС» и «ВИЗАРД». Или даже отработка технологий для будущего проекта «Сфера» – ReshUCube-2 для СибГУ им. Решетнева (это дочерний вуз для одного из крупнейших спутниковых производств), на котором планируются эксперименты с протоколами связи LoRaWAN для интернета вещей.
Есть интересный проект от компании «Стратонавтика» на спутниковой платформе «Геоскан». Это кубсат «СтратоСат ТК-1» – материнский аппарат для орбитального сервера, пикоспутника RUVDS. То есть этот кубсат несет на себе контейнер со спутниками еще меньшего размера. Отработка их отделения и связи – основная задача проекта.
Нашлось место даже для школьных космических аппаратов с совсем не детским оборудованием. Это «УмКА-1» для СОШ № 29 (Подольск) с телескопом «Лептонар-20955К» и астрономической цифровой камерой. Стоит отметить, что пусковые контейнеры для кубсатов этого формата разработаны компанией Aerospace Capital, еще одним российским частным космическим стартапом.
Размером побольше
Есть и восемь космических аппаратов большего размера. Они были запущены по программе «УниверСат» на базе опорных вузов Роскосмоса. У таких спутников обязательным условием участия служит размещение унифицированной полезной нагрузки для решения общих научно-прикладных задач в интересах одного из федеральных заказчиков – например, Института космических исследований РАН или Росгидромета.
Среди этих аппаратов один из самых интересных – «Норби-2», созданный в сотрудничестве ИСЗФ СО РАН, ИКИ РАН и Новосибирского государственного университета и Института физики микроструктур РАН. Всего в шесть юнитов (10х10х60 сантиметров) и 10 килограммов веса специалистам удалось втиснуть космический телескоп СОЛ для наблюдения за Солнцем. Это один из самых маленьких инструментов такого класса, обычно космические телескопы достаточно массивные и требуют отдельного запуска.

Этот аппарат поможет ученым регистрировать излучение короны Солнца и солнечные вспышки размером около 2000 километров, которые невозможно видеть с Земли.

Кроме студенческих спутников, на орбиту были доставлены семнадцать коммерческих космических аппаратов. Три от зарубежных заказчиков из ОАЭ (PHI-Demo), Малайзии и Беларуси (BSUSat-2) и четырнадцать отечественных. О них информации меньше по причине коммерческой тайны. Однако уже известно о начале работы трех малых космических аппаратов «Рассвет» (№ 1-3) массой по 80 кг разработки «Бюро 1440» (часть «ИКС Холдинга»). Это спутники связи, способные обеспечивать спутниковый низкоорбитальный интернет. «Сейчас скорость передачи данных на устройство составляет 12 Мбит/сек, а задержка (время, необходимое для передачи данных от сервера до абонента) – 41 миллисекунда. В рамках испытательной миссии не стоит задача обеспечить высокую скорость, но даже при таких показателях уже можно посмотреть, например, фильм в формате HD», –

в Минцифры России.
Одним из самых перспективных проектов среди запущенных могут стать два кубсата формата 3U CSTP-1.1 и 1.2 разработки компании «Специальный технологический центр» (СТЦ). Она разрабатывает полезную нагрузку для больших кубсатов. В частности, озвучены планы по совместной с Самарским университетом разработке радиолокационного кубсата «АИСТ-СТ» с синтезированной апертурой (SAR) и разрешением не хуже 2 м. Производственные мощности СТЦ позволяют поставить производство таких радиолокационных аппаратов на поток, что радикально усилит отечественную группировку ДЗЗ, дав возможность наблюдать земную поверхность в любых метеоусловиях, днем и ночью.
Часто можно услышать мнение, в котором госкорпорация «Роскосмос» противопоставляется частной космонавтике и небольшим стартапам. Иногда говорят чуть ли не о том, что Роскосмос якобы видит в этих небольших компаниях конкурентов и всеми силами им противодействует. Однако реальность совсем другая. Роскосмос прямо поддерживает студенческие и частные программы освоения космоса. В том числе такие, которые позволяют даже небольшому школьному проекту создать и запустить на орбиту свой космический аппарат. Запуск от 27 июня 2023 года как раз и иллюстрирует эту поддержку и показывает все разнообразие студенческих космических программ, из которых может вырасти множество интересных научных и бизнес-проектов.
За помощь в подготовке материала автор благодарит Сергея Мальцева, главного специалиста «Роскосмос Медиа»

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

kommersant.ru

«В импортозамещении нет прорывных технологий»
Интервью взяла Татьяна Исакова
Управляющий партнер фонда «Восход» Руслан Саркисов о российском рынке стартапов
В

Спойлер

оенные действия на Украине привели к падению рынка стартапов в РФ. Значительная часть проектов релоцировалась за рубеж, число сделок в сегменте сократилось на 40%, а объем инвестиций — более чем на 50%. Рынок в целом начал меняться. Так, холдинг «Интеррос» Владимира Потанина продал управляющую компанию венчурного фонда «Восход» объемом 10 млрд руб. топ-менеджменту. О развитии рынка, вложениях в космическую отрасль и перспективах технологий двойного назначения "Ъ" рассказал управляющий партнер фонда и совладелец «Восхода» Руслан Саркисов.
— С прошлой весны активность на венчурном рынке РФ резко снизилась. Вы видите предпосылки для восстановления?
— Рынок, безусловно, просел. До 24 февраля 2022 года в России работало более 100 фондов. В 2022 году, по нашим внутренним оценкам, в России инвестировали около 30 венчурных фондов. Пока по уровню активности инвесторов сохраняется прошлогодняя динамика. Но я бы излишне не драматизировал ситуацию. Рынок адаптируется, инвестиционные модели трансформируются, полного коллапса не произошло: сделок мало, но они есть, инвесторы есть, стартапы есть и даже есть IPO.
— Много ли российских IT-стартапов релоцировалось?
— Много, потому что разработчикам IT неважно, в какой точке мира работать. Большинство компаний с аппаратной частью остались — лабораторию так просто не перетащишь. Кто-то разделил бизнес на российский и международный, чтобы продолжать развитие за рубежом и привлекать там средства.
— Как это все влияет на подходы венчурных инвесторов к сделкам?
— Подходы изменились не только в России, но и в мире.
Денег в глобальной венчурной индустрии стало меньше в принципе. Инвесторы менее толерантны к риску, деньги дороже.
Банки повысили ставки, сделав более привлекательными вклады с фиксированной доходностью.
Сейчас инвесторы более пристально смотрят на экономику, мы в том числе. Оценки упали из-за неопределенности и ожидания рецессии. Качественных компаний стало меньше, особенно на стадии А (те, кто уже начал коммерциализировать разработки.— "Ъ").
Раньше все смотрели на рост любой ценой, теперь обращают внимание на эффективность, возможность проекта выйти на положительную рентабельность. Смотрят, сколько компании нужно денег, чтобы дотянуть до следующего раунда, потому что периоды между ними удлинились рекордно — до 2,5 года на некоторых этапах. Значит, компаниям нужен больший запас прочности. В России инвесторы стали работать не только по классической венчурной модели, которая предполагает рост капитализации, но и по дивидендной, в основном в импортозамещающем IT.
— Вы интересуетесь такими проектами?
— Только отдельные ниши, так как в импортозамещении нет прорывных технологий, корпорации довольно плотно вошли в этот сегмент.
Например, мы смотрим на проекты в облачной безопасности, то, что называется cloud native security. До сих пор отношение рынка к таким сервисам было настороженным. После ухода Microsoft, Google гибридное облако становится новой парадигмой строительства IT-инфраструктуры, разработки и ведения бизнеса.
В России единственный претендент на замену ушедшим гиперскейлерам (холдинги, имеющие крупные сети дата-центров по всему миру: Amazon, Google и Microsoft.— "Ъ") — «Яндекс», и он хорошо вырос по облачному направлению с начала СВО. Так что облако точно будет расти, туда погружается больше информации, вопрос ее безопасности становится краеугольным.
— Какой сейчас инвестиционный фокус у фонда?
— Все, что можно отнести к deeptech в первую очередь, это «глубокие» технологии с серьезной научной составляющей в R&D. Робототехника, ИИ в медицине, новые материалы, биотехнологии, беспилотники — в эти направления мы уже вложились. Смотрим на проекты новой мобильности в целом, микроэлектронику. Клеточные технологии — перепрограммирование иммунных клеток пациента — тоже стали интересны, так как меняется нормативное регулирование.
— Какие сделки сейчас на стадии закрытия?
— Всего мы вложили более 2 млрд руб., в портфеле 12 компаний — это сделки, совершенные с начала 2022 года. В их числе инвестиции 2023 года — проект БПЛА, университетский биотех-стартап NovoSkin из Бурятии и два проекта в сфере частной космонавтики, ракеты сверхлегкого класса. Также рассматриваем направление микроэлектроники в части выращивания искусственных алмазов для микросхем.
— Почему микроэлектроника?
— Здесь катастрофически мало квалифицированных кадров. Одной из задач мы видим развитие команд для направления в России. У отрасли серьезный потенциал не только с точки зрения внутреннего рынка, но и в экспорте.
Например, уже не все страны готовы пользоваться европейскими или американскими дизайн-центрами, отчасти из-за санкционного опыта России. Тенденции могут заставить компании, производящие чипы, начать развиваться в других смежных направлениях, что ведет к диверсификации рынка микроэлектроники. РФ потенциально сможет поделиться опытом с дружественными странами, мы хотим в этом участвовать.

[свернуть]

— Вы упомянули проект в БПЛА. Беспилотники, особенно в части летательных аппаратов, в последнее время воспринимаются как технологии двойного назначения. Это влияет на принятие вами решений?
— Мы видим в БПЛА коммерческий рынок, который будет максимально быстро развиваться. Несмотря на последние события, например, запреты на использование беспилотников в ряде регионов, есть большое число инициатив, связанных с ускоренным прохождением сертификации для аппаратов свыше 30 кг, инициативы по созданию инфраструктуры для организации воздушного движения. Есть экспериментальные правовые режимы, предполагающие использование беспилотников. Я надеюсь, их станет больше. Дальний Восток может стать подходящим местом для коммерциализации беспилотной логистики, мониторинга. Потому что территории огромные, а население, наоборот, не такое большое.
— Можете оценить коммерческий потенциал рынка БПЛА на Дальнем Востоке?
— За последние два года регион закупил БПЛА на сумму около 100 млн руб. и, по нашей оценке, увеличит ее до 1–1,2 млрд руб. в ближайшие два года. Еще примерно на такую же сумму у региона есть потребность в услугах с использованием беспилотников — дистанционный мониторинг, аэрофотосъемка, сбор данных, наблюдение за территориями и т. д.
— Насколько я помню, задача управления БПЛА на больших расстояниях еще не решена?
— По направлению БПЛА есть много не решенных пока задач, но мы считаем, что это серьезная индустрия, которая будет локомотивом большого набора технологий. Если говорить про наш портфельный проект в БПЛА, это не наукоемкий в классическом понимании deeptech, а хороший инженерный проект с конструкторской командой, которая может делать рыночный продукт. Это база, на которой можно запускать другие технологии — позиционирования, распознавания и т. д.
Здесь мы придерживаемся экосистемного подхода, когда одни проекты могут быть связаны с другими. Это неклассический подход для венчура, но нам кажется, что сейчас эту модель можно пробовать.

Например, в связке с БПЛА мы делаем проекты в частной космонавтике, а само направление в фонде названо «аэроспейс». Потому что не будет загоризонтных беспилотных систем без спутниковой связи.
— Какие еще у фонда проекты в космосе?
— Применение ракет сверхлегкого класса в тех направлениях, где, нам кажется, ниши технологии будут растущими; это как раз — быстрый вывод на орбиту и замена выбывших из спутниковых группировок малых космических аппаратов. Космическая связь — важнейший элемент в системе управления именно дальними перевозками в логистике беспилотных систем.
— Венчурные фонды обычно не инвестируют в космическую отрасль в силу ее сложности и длительной окупаемости, у вас другой взгляд?
— Это скорее российские венчурные фонды не инвестировали. Если смотреть на международный опыт, там большой объем инвестиций в космос и ракетоносители. Это мировой тренд. В России тоже происходит переосмысление, Роскосмос уже более открыт к работе с частным бизнесом. Проекты, которые мы профинансировали, предполагают реализацию в тесном взаимодействии с головным институтом Роскосмоса ЦНИИмашем.
— Окупаемость таких инвестиций будет отличаться от других направлений?
— Такие проекты более капиталоемкие, и деньгами только венчурного фонда не обойтись. Здесь должны быть субсидии и государственные гранты, нужны деньги более крупных инвесторов и других фондов и, вероятно, банковское финансирование. При этом, на наш взгляд, окупаемость таких проектов для венчура не должна отличаться от других ниш, хотя времени для выхода проекта на рынок, конечно, требуется куда больше, чем в IT.

Спойлер

— Какие еще индустрии, которые выбирают сейчас для вложений инвесторы в мире, в России не популярны?
— В IT инвестируют везде — это и финтех, корпоративное ПО, e-commerce. Много денег идет в генеративный ИИ, но в России таких проектов мало, разве что у «Сбера». В чем серьезное отличие — на международных рынках проходят мегараунды в серьезных deeptech-направлениях — про космос я уже говорил, также это биотех, оборонные технологии.
И в Европе, и в США есть целый ряд фондов с громкими именами, которые инвестируют в технологии двойного назначения и даже прямого военного назначения.
Например, проект Anduril привлек уже более $2 млрд, в том числе от Andreessen Horowitz. В этом году впервые Sequoia Capital вложилась в оборонный проект (Mach Industries.— "Ъ"). Примеров много. В России частные инвесторы пока не готовы к таким вложениям.
— Когда-нибудь в России это станет возможным?
— Думаю, что не только возможно, но, скорее всего, и произойдет на горизонте 5–10 лет. Мы видим запрос на изменения, вызванные СВО. Механизм частных вложений возникнет.
— Это будут венчурные инвестиции?
— В том числе.
— Были инвестиционные ниши, от которых вы решили отказаться?
— Да, например, пока на паузу поставлены инвестиции в разработку игр. Мы начали рассматривать этот рынок и поняли: чтобы заниматься темой, нужна отдельная команда внутри фонда с более глубокой экспертизой. Важна насмотренность, как и в любом другом направлении. К тому же геймдев — так или иначе креативная индустрия, а рост всего, что связано с творчеством, очень сложно спрогнозировать. Так что мы больше сконцентрировались на B2B-проектах.
— Есть какой-то максимальный порог инвестиций, которые вы готовы вложить в проект?
— Зависит от стадии проекта и его инвестиционного запроса. Максимальная сумма — 1 млрд руб., но это скорее исключение. Средний объем инвестиций в проект находится на уровне 150–200 млн руб. В течение пяти лет мы должны разместить все средства фонда — это 10 млрд руб. Думаю, что в портфеле будет 30–35 компаний. Основная часть по целевым ориентирам — раунд A, примерно 10%, посевная стадия.
— В марте вы с партнерами выкупили бизнес у «Интерроса». Он остается единственным инвестором фонда? На что влияет эта сделка?
— «Интеррос» остается единственным инвестором, но теперь фондом управляет независимая компания. Перед нами всегда стояла задача увеличения фонда и привлечения дополнительных вкладчиков, потому что мы активно инвестируем, несмотря на текущее состояние рынка. Привлекать средства в фонд, будучи частью корпорации, сложнее, и некоторым инвесторам это некомфортно. Так что мы привели структуру управления в соответствие с планами привлечения средств, сделка обсуждалась с осени 2022 года.
— В конце мая «Восход» и вы сами попали под санкции США. Как это повлияло на работу фонда?
— Мы создавались как фонд для инвестиций в российские наукоемкие проекты, поэтому концептуально и глобально на нашей деятельности это никак не сказалось. Как инвестировали в российские компании, так и продолжаем инвестировать. У нас не было в мандате инвестиций в зарубежные стартапы.
Конечно, мы понимаем, что многие наши компании потенциально конкурентоспособны на глобальных рынках, некоторые давно работают за рубежом. Технически экспансии ничего не мешает, так как мы нигде не выступаем контролирующим акционером. Но нервозность со стороны основателей стартапов есть — наверное, главный эффект. И конечно, затруднение в работе с иностранными инвесторами. К сожалению, некоторые инициативы останутся на бумаге.
— Можете назвать потенциальных новых инвесторов?
— Мы работаем над запуском новых механизмов привлечения инвестиций. Первый — привлечение средств частных инвесторов в венчурный фонд через цифровые финансовые активы (ЦФА). В ЦФА сейчас немного ликвидности, но у инструмента есть преимущество. Инвесторам, например, не нужно ждать момента, пока мы выйдем из портфельной компании. Видя, что результаты компании растут, они могут продать на вторичном рынке свои ЦФА другим инвесторам. Второй — привлечение средств клиентов банков. С тремя крупными банками, которые сами вышли с таким запросом, работаем над формированием портфеля инвесторов, которые будут через ЗПИФ вкладывать в венчурные проекты.
— То есть это средства розничных инвесторов?
— Да.
— Сколько можно привлечь таким образом?
— До 1 млрд руб. через ЦФА и где-то по 1–2 млрд руб. от каждого банка.
— Крупные институциональные инвесторы, корпорации готовы сейчас идти в венчурные инвестиции?
— По-разному, рынок сейчас непростой. Мы бы хотели видеть инвесторов в крупных фондах для проектов поздних стадий, потому что их очень не хватает (и всегда не хватало) в России для полноценной работы венчурной индустрии. Условно, максимальный размер инвестиций в России в один проект — 300–500 млн руб. И всегда вставал вопрос — где взять денег на следующем этапе, многие по этой причине уезжали за деньгами за рубеж. Преодоление порога в стадии масштабирования важно и для нас, и в целом для рынка.
Другая важнейшая задача, где роль корпораций вообще первостепенная,— создание экосистемы выходов. Венчурному инвестору важно возвращать вкладчикам деньги с доходностью. Для этого нужны события ликвидности.
Первый вариант сделать выход — это продажа стратегам. Но сейчас в стране почти нет покупателей инноваций. Нет как заказа на внедрение российских решений, так и запроса на покупку такого бизнеса. Второй вариант выхода — публичные рынки. Но институциональных инвесторов на этом поле тоже почти нет, только ритейл. Мне видится, что в текущей ситуации задачу решили бы фонды для инвестиций во время IPO, которые помогали бы компаниям с объемом средств при размещении, а инвестору с выходом. Мы ведем работу по запуску такого фонда.
— У многих компаний сейчас есть потенциал дойти до IPO? Из вашего портфеля, например.
— В нашем портфеле есть пара компаний с такой перспективой в горизонте 3–5 лет. Сейчас снижаются формальные требования для выхода на биржу. Раньше почти обязательным условием было наличие выручки от 10 млрд руб. Сейчас при динамичном росте выручки у компании есть хорошие шансы. Такое снижение «входного билета» — хороший тренд для рынка молодых компаний в целом. Свежий пример — недавнее размещение Genetico на Московской бирже, в ходе которого было привлечено почти 180 млн руб.
— За последние полтора года горизонт возвратности инвестиций сильно изменился?
— Когда фонд только создавался, на каждый проект закладывалось по 3–5 лет. Сейчас мы понимаем, что это 5–7 лет, в связи с неопределенностью, которая актуальна не только для России, но и для всего мира.
— В последнее время было заявлено несколько государственных инициатив для венчурной отрасли. Они могут позитивным образом повлиять на рынок?
— Создавать индустриальные венчурные фонды по направлениям — хорошая инициатива, но это лишь один из элементов доведения компании до технологической зрелости. Нам же важны не венчурные фонды сами по себе в стране, да? Важны технологические компании, которые будут закрывать определенные критичные ниши. А для этого должен быть интерес и тяга к инновациям со стороны бизнеса как государственного, так и частного. С этим мы видим пока серьезные проблемы.
— Что нужно крупным компаниям?
— Сейчас крупный бизнес в первую очередь думает, как импортозаместиться, закрыть какие-то дыры.
Тренд на импортозамещение — скорее проблема для венчурного рынка, и пока в России крупный корпоративный бизнес не будет настроен на внедрение инноваций, наличие венчурных фондов ситуацию в корне не изменит.
Фонды — необходимое, но недостаточное условие для появления технологических лидеров в стране.
Да, есть практические задачи. Но есть и долгосрочные стратегические вещи. Если не дать новым решениям возможность внедряться, развиваться вместе с запросами рынка, не дать им объемы нормальные в закупке, мы не вырастим крепкий технологический бизнес.
Нашему крупному бизнесу зачастую важна цена решения сейчас, а не эффективность и стоимость на горизонте обслуживания. Поэтому важным элементом выстраивания государственной экосистемы был бы технологический протекционизм в хорошем смысле. Без этого будет вообще сложно закрыть критические ниши внутренними силами.
Саркисов Руслан Эдуардович
Личное дело
Родился 1 декабря 1978 года. Окончил Институт экономики и финансов Государственного университета управления (2001).
С 2002 года занимал разные должности в российских и международных компаниях (Ernst & Young, «Базовый элемент», CentreInvest Capital Partners, «Роснано»). В 2011–2013 годах был старшим вице-президентом Российского фонда прямых инвестиций. Участвовал в реализации инвестпроектов в телекоммуникационном и сырьевом секторах и создании российско-китайского инвестиционного фонда с капиталом $2 млрд.
В 2013 году основал в Москве сеть фитнес-клубов ARMA S.M.C. C 2014 по 2018 год — заместитель гендиректора Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона. В 2018–2021 годах — гендиректор Дальневосточного фонда высоких технологий. С декабря 2021 года возглавляет венчурный фонд «Восход».
ООО «УК "Восход"»
Company profile
Венчурный фонд «Восход» создан в конце 2021 года. Инвестирует в российские технологические проекты, поддерживает стартапы на Дальнем Востоке. Основными направлениями инвестиций выступают биотехнологии и медицина, робототехника, зеленые и агротехнологии, микро- и оптоэлектроника.
Среди примеров проектов — вложение 150 млн руб. в созданную в Якутии нейросеть Sciberia, занимающуюся анализом медицинских изображений на основе технологий компьютерного зрения и искусственного интеллекта. Всего с момента создания фонд инвестировал более 2 млрд руб.
До весны 2023 года был подразделением холдинга «Интеррос» Владимира Потанина. В марте УК «Восход» была продана ее менеджменту. «Интеррос» остается якорным вкладчиком фонда с объемом 10 млрд руб.

[свернуть]

[Магадан2]

— Какие еще у фонда проекты в космосе?
— Применение ракет сверхлегкого класса в тех направлениях, где, нам кажется, ниши технологии будут растущими; это как раз — быстрый вывод на орбиту и замена выбывших из спутниковых группировок малых космических аппаратов. Космическая связь — важнейший элемент в системе управления именно дальними перевозками в логистике беспилотных систем.

Странная логика у фонда, менять и запускать нечего, а ракету будем делать.   

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

[АниКей]

samru.ru

В Самаре пройдет конференция по развитию частной космонавтики с 18 до 20 июля 2023 года

В Самаре проводится международная конференция по развитию рынка космических услуг.

С 18 до 20 июля в Самаре проходит конференция «Перспективы и возможности развития частной космонавтики в России», организаторами которой выступают НОЦ «Инженерия будущего» совместно с корпорацией «Роскосмос», МГУ им. Ломоносова и НТИ «Аэронет». В ней принимают участие представители компаний из России, Казахстана и Республики Беларусь, работающих в сфере космонавтики, а также сотрудники конструкторских бюро, вузов, крупных предприятий.
Сессии конференции посвящены развитию рынка космических услуг, частной космонавтики, соответствующему взаимодействию частных компаний и государства, сообщили в пресс-службе региональных властей.
Также, по словам губернатора Самарской области Дмитрия Азарова, одна из целей обсуждения - выработка запроса и рекомендаций для властей представителями научного сообщества, определение инициатив на федеральном и региональном уровнях для привлечения средств инвесторов в российскую космонавтику.

[АниКей]

[АниКей]

prokosmos.ru




Несмотря на успехи в создании многоразовых космических кораблей запуск ракет остается весьма дорогостоящим предприятием. Ряд стартапов работает над более дешевыми вариантами, например, системами кинетического запуска грузов. Longshot собирается построить бетонную пневматическую суперпушку и стрелять космическими "дротиками", разгоняя их до сверхзвуковых скоростей.
Генеральный директор Longshot Майкл Грейс уверен, что ракеты для космических пусков получили распространение только потому, что они удобны в качестве оружия, а более громоздкие и «мирные» проекты заведомо не имели шансов в эпоху Холодной войны. Longshot собирается построить прямую электромагнитную пушку – длиной до 10 километров.
Идея подобной пушки была высказана ещё Жюлем Верном и чем-то похожа на «космический поезд» Циолковского. В стволе такой пушки взрыв заряда происходит не единожды, а много раз подряд, и каждый ускоряет снаряд всё больше и больше. Что-то похожее проделали немцы в своём «оружии возмездия» под номером 3 или Fleißiges Lieschen. V-3, предназначенные для бомбардировки Британии и Франции, почти удалось построить, но в дело вмешались союзники, чьи бомбардировщики сровняли центры разработки этого оружия с землёй.
После войны подобные проекты изучались, а несколько 16-дюймовых пушек даже были построены в Соединённых Штатах, но в конце концов её изобретателю прострелили голову агенты МОССАДа (он имел неосторожность предложить технологию тогдашнему союзнику США, Саддаму Хуссейну). Так идея с выведением на орбиту спутников весом в полтонны при помощи пушек и не реализовалась.
Теперь эту технологию хочет довести до ума Longshot. Особенно много времени сотрудники стартапа уделили проектированию специального снаряда: он должен будет иметь коническую форму с длинным заострённым хвостом – чтобы направленные потоки сжатого воздуха «обжимали» его с боков. Это позволит снизить нагрузки на ствол.
Сам ствол - железобетонный, при этом будет иметь длину почти 10 километров и калибр около трёх метров. От казённика до выходного отверстия снаряд должен будет пролететь всего за одну секунду, достигнув невероятной скорости в 29 скоростей звука. Всё это, согласно планам стартапа, позволит запускать на низкую орбиту аппараты по низкой цене - не более 10 долларов за килограмм.
Для привлечения инвесторов стартап уже построил прототип меньшего размера, который смог разогнать снаряды до начальной скорости 2,2 числа Маха. Когда она достигнет 5 скоростей Маха (6125 км/ч), компания намерена начать продавать свои услуги авиационной промышленности.

Спойлер

newatlas.com

Longshot targets $10/kg launch costs with Nazi uber-cannon on steroids
By Loz Blain

Rockets are expensive, so a number of kinetic launch startups are working on ways to simply yeet payloads into orbit and bring costs down. This one's very fun – a six-mile long concrete cannon that'll squeeze launch vehicles to Mach 30 in one second.
Why are we launching small satellites into space on rockets? Longshot CEO Mike Grace has a theory: rockets are super-handy weapons of war – easy to manufacture, easy to hide and move around in the sleight-of-hand of international warfare.
Defense budgets paid for rocket development, but let other – potentially much cheaper – orbital launch technologies wither on the vine. The missile business put man on the Moon. Grace explains in more detail in a very entertaining and downright confrontational presentation made last month at the Foresight Institute's 2023 Space Workshop.
And might I add, any conference speaker that leads off with "OK listen up, assholes" is welcome to my full attention. Check it out:

Michael Grace | Why Rockets for Space Launch? @ Foresight Space Workshop '23
Grace isn't there to take a flying dump on rockets recreationally; his company is working on an alternative, much more violent approach to orbital launch. Where fellow kinetic launch startup SpinLaunch is already testing its ability to spin a launch vehicle up to insane RPMs inside a centrifugal chamber and literally fling it skyward, Longshot wants to get the job done with a massive, multi-stage pneumatic cannon.
A cannon developed on multi-stage projectile-accelerating ideas from the 1800s. If you want to radically increase the range and muzzle velocity of a cannon, you run into a problem: there's only so much explosive force the barrel itself can take, and there's only so much that gas can expand before it stops giving your projectile a useful push.
Multi-stage "accelerating guns" attempt to solve this by starting with a relatively small bang to get the thing moving without destroying the gun itself, then supplementing this with additional bangs as it goes down the barrel, each precisely timed in an effort to give it an extra push as it passes.

The wedge-shaped projectile gets moving with an initial charge, then receives a hefty two-sided squeeze on the tail as it passes through a number of subsequent compressed air gates
Longshot Space
Hitler's multi-stage accelerating super-cannon
It's a concept probably best known for its use in the V-3 cannon, or "Busy Lizzie," that Nazi Germany began rolling out toward the end of World War 2. The plan was to dig batteries of 150-m (492-ft) tunnels into the sides of rocky hills in the Western part of German-occupied France, and turn each tunnel into a multi-stage cannon using a series of accelerating charges provided by solid-fuel rocket boosters.
As you can imagine, you can't exactly aim something like that, so these guns were to be permanently trained on London, 165 km (103 miles) away across the English Channel, where they'd rain down regular 140-kg (310-lb) explosive shells that would arrive without warning or tell-tale bomber squadrons overhead, like a bigger, longer-range version of the "Paris Guns" Germany used to similar effect during World War 1.
Luckily for London, it didn't go down that way. After a series of disappointing and sometimes catastrophic tests, the entire site was leveled by the UK RAF's famous "Dambusters" bomber squadron and a series of 5,400-kg (11,900-lb) "Tallboy" deep penetration "earthquake" bombs. A smaller version of the V-3 did however manage to fire some 183 smaller explosive rounds over a distance of 43 km (26 miles) from Germany toward Luxembourg, killing 10 and wounding 35 before being dismantled when it was clear the site was about to be overrun by US troops.
So yes, long, multi-stage cannons proved pretty ineffective in warfare. Too big to move, hide or even aim, they were sitting ducks – not to mention, the Germans found it difficult to control the timing of the charges, and they never managed to fire the thing further than 93 km (58 miles) before the most promising example blew up during testing.
Graham Bull and Project HARP
But that doesn't mean the basic idea of an accelerating gun won't work for non-military purposes, argues Grace. Indeed, he points out, as far as cheap orbital launches are concerned, the idea of replacing rockets with big frickin' cannons was already proven in the mid-1960s by Gerald Bull's Project HARP.
"That is two WW2 battleship guns stuck end-to-end with baling wire," effused Grace, pointing at a photo of one of Project HARP's 16-inch, 119 ft (36.25 m) guns. "And this sonofabitch was putting 300-kilogram projectiles over 350 kilometers altitude. And he had plans for a multi-stage rocket system that would've been able to put a Cubesat – which wasn't an idea at the time – into orbit. But it wasn't a cube, it was a puck. And people were like, 'so, how many vacuum tubes can you fit in your puck?' It was 1963! What the hell are we gonna do with that?"
Project HARP was defunded by the Canadian government, and Bull was assassinated in 1990, shot five times in the head by Mossad agents, deemed a security risk to Israel after he took the HARP concept to Saddam Hussein and started developing a version nearly five times bigger, that'd fire rocket-assisted shells nearly all the way from Baghdad to New York City, or launch 1,200-pound (540-kg) satellites into orbit.

Longshot wants to make space launches big, dumb and very, very cheap
Longshot Space
And so to Longshot
Apologies for the tangents here, but this has made some fun reading for me. So what exactly is Longshot proposing?
"At a high level, Longshot is a pneumatic-powered projectile cannon," said CTO Nato Saichek. "There's no combustion anywhere... The key insight, and the fundamental thing that makes Longshot work, is that instead of pushing from behind, we can also push from the sides. Our projectile has a long, tapered tail that hangs off the back, and we squeeze the tail from the sides, the same way you'd squeeze toothpaste out of a tube."
"By taking advantage of the geometry of that tail, we can push the projectile forward much faster than the gas moving in from the sides," added Grace. "This lets us take a comparatively slow-moving fluid – like compressed air – and turn it into a forward top speed of the projectile that's at orbital velocities."
The gentler approach offered by this compressed-air squeeze-gun method offers some advantages; it should be a lot easier on the barrel than the explosive or rocket-powered efforts of yesteryear. And the gun can quickly and easily be "re-loaded" by compressor pumps along the length of the barrel. Still, the numbers involved when it comes to space launches are awe-inspiring.

Longshot's squeeze technique should allow it to propel projectiles much faster than the gases themselves are moving
Longshot Space
"I'll give you the image I have of an orbital launch from Longshot," said Saichek. "So we have something like a 10-kilometer-long concrete cylinder that's something like 10 feet in diameter. And we load the projectile into the breech, and seal it up, and we fire. In about one second, the projectile goes from one end of the barrel to the other. It exits going about 10 kilometers per second (Mach 29). The projectile banks up off of the atmosphere, and rides screaming up into the upper stratosphere. A little delivery to low Earth orbit. And then we'll do it again. And we'll do it again."
But as huge as it is, there's nothing particularly space-age about the barrel itself. "It's made outta the same stuff you'd build an overpass out of. It's mild steel and concrete. So the system we're building – that sits on the ground and does all this work and results in an aerospace result – is really a piece of civil infrastructure."
Still, 10 km' worth of just about anything is still a pretty pricey proposition, so Longshot has found itself an early market it can address to generate cashflow during the prototyping phase: hypersonic vehicle testing. The team has built a small-scale prototype that's already exceeded Mach 2.2 in muzzle velocity, and once it reaches Mach 5, the company will be able to start selling its services to the emerging hypersonic aircraft industry.

The company's early prototypes look like highly entertaining projects
Longshot Space
Obviously, Longshot won't be used to launch humans into space; accelerating from zero to Mach 30 in one second sounds like a great way to turn a man into a viscous stain. But we've got rockets for pushing soft, meaty things – what we don't have is a really cheap way to get less-perishable stuff past the clutches of gravity in the sort of quantities we'll need for more involved orbital and Moon-based constructions.
Even though OpenAI's Sam Altman is already on board with pre-seed funding, plenty of challenges lie ahead. Where to put these six-mile-long hyper-cannons, for one, since every launch will be accompanied by an Earth-shattering and rather antisocial hypersonic boom. Even sticking these things in the desert might deafen entire ecosystems.
Then there's how to make sure the concrete tunnel doesn't get chewed out by the forces involved. And how to design launch vehicles capable of withstanding not only the massive acceleration forces involved, but the brutal ablative effects you get when you try to push things through the atmosphere at 30 times the speed of sound. On the latter point, Grace says size is the key.

Longshot CEO Mike Grace
Longshot Space
"It's a question of ballistic coefficient," he told an audience member at the Foresight presentation, in a rapid-fire masterclass of condescending sing-song tone that brings to mind a turbocharged version of the Comic Book guy from The Simpsons. "If you try to go small, your surface area to volume ratio sucks, and the fraction of the vehicle that must be ablative material is very high, potentially exceeding 100%."
Big ones, on the other hand, can carry lots of ablative shielding and still have it be a small fraction of the total launch vehicle weight, allowing lots of space for a second-stage rocket to position the vehicle in orbit, and of course for lots of payload.
Will this project work, or is Longshot a long shot? Lord knows. But at the very least, it's a hell of an entertaining idea, and one we look forward to following, if for no other reason than to have an excuse to watch lots more Mike Grace presentations. Sadly, he's a tad more measured and less sweary in the promotional video below.

Longshot - Hypersonic Kinetic Launch
Source: Longshot

[свернуть]

[АниКей]

Astra увольняет и переводит сотрудников в связи с переориентацией на спутниковые двигатели

Личное мнение:
Astra со своей эпически неудачной ракетой Rocket остается на плаву. Пока запуск новой тяжелой версии Rocket 4 в неопределенности, компания решила торгонуть двигателями для спутников от компании которую приобрела в свое время (когда деньги инвесторов вместо ракеты тратили на посторонние приобретения). Уже понятно, что за этой командой неудачников стоит кто-то серьезный и богатый, который не даст утонуть банкроту. Но пришлось уволить часть сотрудников, а остальных перебросить с разработки ракеты на проект электрических двигателей для спутников. Видимо специалисты очень широкого профиля.

Джефф Фауст, 5 августа 2023 года
Первоисточник


Прототип ракеты-носителя Astra Rocket 4. Фото: Astra
СИЭТЛ — Astra Space объявила 4 августа, что компания уволила четверть своей рабочей силы и перевела остальных с разработки ракет-носителей на разработку спутниковых двигателей, поскольку ее денежные резервы сокращаются.
В серии заявлений компания сообщила, что проводит «стратегическое перераспределение своей рабочей силы», переводя 50 инженеров с разработки своего нового транспортного средства Rocket 4 на производство двигателя космического аппарата Astra, а также увольняя около 70 сотрудников для сокращения расходов.
«Мы полностью сосредоточены на выполнении наших обязательств перед нашими клиентами, что включает в себя обеспечение нас достаточными ресурсами и адекватной финансовой базой для реализации наших ближайших возможностей», - сказал Крис Кемп, исполнительный директор Astra, в заявлении, объявляющем о переездах.
По словам Astra, увольнения и переназначения задержат работу над Rocket 4, но она не оценила, насколько. В марте компания заявила, что находится на пути к проведению первого испытательного полета более крупной ракеты до конца года.
«Способность компании проводить платные коммерческие запуски в 2024 году и далее будет зависеть от конечных сроков и успеха первоначальных тестовых запусков, которые, в свою очередь, будут зависеть от ресурсов, которые Компания сможет выделить на разработку систем запуска в ближайшие кварталы», - заявила Astra в заявлении о реструктуризации в Комиссию по ценным бумагам и биржам.
В отчете о доходах от 15 мая Кемп сказал, что Astra не планирует прекращать разработку ракет-носителей, чтобы сосредоточить оставшиеся ресурсы на двигателях для космических аппаратов. «Мы верим в оба этих бизнеса», - сказал он тогда.
На сегодняшний день Astra объявила о 278 заказах на космический двигатель Astra, электрический двигатель, основанный на технологии, которую она приобрела у стартапа Apollo Fusion в 2021 году. Общая стоимость этих заказов составляет 77 миллионов долларов, и компания заявила, что ожидает, что «значительное большинство» этих двигателей будет поставлено к концу 2024 года.
Однако пока компания получила небольшой доход от этих двигателей. Astra не сообщила об отсутствии доходов в первом квартале 2023 года и предварительно ожидает от 500 000 до 1 миллиона долларов дохода во втором квартале. Компания планирует опубликовать финансовые показатели за второй квартал 14 августа.
Недостаток доходов приводит к сокращению денежных средств. Компания заявила, что ожидает отчитаться о завершении второго квартала с наличными и эквивалентами в размере от 26 до 26,5 миллионов долларов. Это меньше, чем от 30 до 33 миллионов долларов, которые компания прогнозировала в мае, в которых компания обвинила задержки со сбором дебиторской задолженности по неуказанным государственным работам и задержки с получением налоговых льгот.
10 июля Astra объявила, что будет стремиться продать акции на сумму до 65 миллионов долларов в рамках предложения «на рынке», при котором акции продаются по текущему рыночному курсу. Astra также заявила тогда, что проведет обратное разделение акций по принципу «1 к 15» в попытке поднять цену своих акций выше 1 доллара за акцию и избежать исключения из списка на бирже Nasdaq.
Компания отдельно объявила 4 августа. Что она получила кредит в размере 12,5 миллионов долларов от неназванного институционального инвестора. Компания заявила, что чистые поступления от займа в размере 10,8 миллионов долларов после уплаты сборов и расходов пойдут на пополнение оборотного капитала и общие расходы компании.
В то время как «Астра» по-прежнему планирует опубликовать финансовые результаты 14 августа, компания заявила, что она проведет конференц-звонок 7 августа, чтобы «обсудить последние события».
Увольнения в отрасли
Увольнения Astra - это лишь последние сокращения, связанные с космическими стартапами за последние месяцы, поскольку они столкнулись с финансовыми трудностями и инвестиционным климатом, который значительно ухудшился за последний год.
1 августа компания Planet, занимающаяся съемкой Земли, заявила, что увольняет 117 сотрудников, что составляет около 10% ее рабочей силы. Компания обвинила в увольнениях расширение компании после того, как она стала публичной в конце 2021 года, что привело к «увеличению стоимости и сложности», - сказал Уилл Маршалл, исполнительный директор Planet, в заявлении. Он также сослался на изменения в экономике в целом.
«По обеим этим причинам мы вносим изменения, чтобы уделять приоритетное внимание возможностям максимальной окупаемости инвестиций для нашего бизнеса и миссии, одновременно укрепляя наш путь к прибыльности», - заявил он.
Среди других компаний космической отрасли, которые недавно объявили об увольнениях, - разработчик двигателей Ursa Major Technologies, которая уволила около четверти из своих 250 сотрудников в июне, и компания по производству двигателей для космических аппаратов Benchmark Space Systems, которая уволила 15% из своих 118 сотрудников в конце июня, незадолго до привлечения средств серии B на сумму 33 миллиона долларов.
Virgin Orbit уволила 675 сотрудников, или 85% своей рабочей силы, в конце марта, незадолго до подачи заявления о банкротстве по главе 11. Позже компания ликвидировала свои активы на аукционе и уволила оставшихся сотрудников.
https://vk.com/@spaceactivityinfographics-astra-uvolnyaet-i-perevodit-sotrudnikov-v-svyazi-s-pereorien

[АниКей]

[АниКей]