Интервью о космических полётах

Автор zandr, 31.12.2019 17:26:24

« предыдущая - следующая »

0 Пользователей и 1 гость просматривают эту тему.

triage

Содержимое не очень соответствует названию
Цитата: undefinedhttps://www.mn.ru/long/proshhayas-s-mks
КИБЕРПАНК

Прощаясь с МКС
Глазами инсайдеров: зачем нам новая космическая станция -- и какой она будет

... Насколько и чем важен для России новый дом на орбите, «Московским новостям» рассказали летчик-космонавт, Герой России Федор Юрчихин и бывший глава пресс-службы «Роскосмоса» Сергей Горбунов.

Светлана Сухова
16 июня, 19:31

 Скрытый текст:
«МН»: Верится с трудом, что МКС в скором времени не будет.

Сергей Горбунов: О необходимости создания новой станции говорили уже давно. Но вопрос ее создания вторичен, первичен другой: зачем эта станция создается? На какой срок она рассчитана и для каких целей? Какие научные эксперименты на ней будут проводиться? Последнее крайне важно, ведь космос -- враждебная человеку среда, а станция -- это единственная возможность научиться в нем существовать.

Вторая важная задача -- научные эксперименты для получения новых материалов и технологий. А что сейчас? Экипажи на МКС меняются, но за свою «вахту» больше занимаются техническими вопросами обслуживания станции, чем проведением научных экспериментов.

На «Мире» космонавты принимали душ, а на МКС обтираются салфетками. Это совершенствование технологий? По мне, так деградация.

Мы новую станцию планируем только ради того, чтобы была? Слишком дорогое удовольствие ради такой цели. Лично я пока внятного объяснения, что мы намерены получить от новой станции, не услышал.

От МКС, надо признать, мы получили существенно меньше американцев. Но что сделано, то сделано. Важно не повторять ошибок. А для этого, прежде чем строить, надо все грамотно распланировать.

Федор Юрчихин: «Дом» на орбите -- шаг в правильном направлении. Убежден, что будущее российского космоса во многом зависит от того, какой будет новая российская орбитальная станция.

Я против того, чтобы новую станцию строили только с использованием имеющихся технологий -- для уменьшения затрат и быстроты изготовления. Это путь в никуда, так как нынешним технологиям более 25 лет, и еще через 20 лет они безнадежно устареют. Нужно создавать новое, с учетом опыта МКС. Как нашего, так и партнеров.

Космос всегда был локомотивом новых технологий. Соглашусь, что на создание станции на новых принципах и технологиях уйдет не менее десятка лет -- столько нужно, чтобы в отрасль пришла молодежь, которая не только креативна и энергична, но и окажется способной реализовать свои предложения и отвечать за последствия.


«МН»: Но почему бы не использовать имеющийся, скажем, российский сегмент на МКС, а потом к нему пристыковывать новые элементы?

Федор Юрчихин: Первое. Если использовать имеющиеся и будущие модули российского сегмента, мы останемся на орбите МКС и забудем о высокоширотной. А между тем Дмитрий Рогозин заявил, что для новой станции предлагается интересная орбита 97-98°.

Такие широты, конечно, нечто новое: в СССР тему орбит обстоятельно обсуждали и планировали разместить станцию «МИР» на 63-65°. Но страна в те годы тянула одновременно два гигантских проекта -- «Буран» и «Мир», денег и рук не хватало. Возможно, поэтому «Мир» и перевели на орбиту пониже (51,6°), сохранив для орбитальной станции старую инфраструктуру.

Проблема в том, что орбита в 51,6° позволяет наблюдать только 7-10% территории нашей страны. А вот с 65° видны уже и северные широты. Предлагая вариант 65°+, я имею ввиду орбиты выше этой отметки: 74°, 78° и далее. Какие именно -- пусть решают специалисты.

Орбиты 65°+ позволят задействовать уже три космодрома -- Байконур, Плесецк и Восточный, а с самих орбит наблюдать Севморпуть, газопроводы и нефтепроводы, северные города. Одно только использование Плесецка позволит теперь уже Маску сетовать, что мы сотрудничаем с Минобороны (до этого «Роскосмос» пенял NASA на их контакты с Пентагоном).

Второе. Все меньше времени остается до наступления 2024 года -- окончания срока эксплуатации МКС, утвержденного всеми партнерами аж в 2015 году. Реального интереса к продлению проекта никто из них не выказал, хотя переговоры вроде бы идут, и американцы обозначают свой интерес.

Эксплуатация российского сегмента МКС с каждым годом дороже и дороже. Появляются все новые проблемы, одна из которых -- трещины в корпусе служебного модуля. В октябре прошлого года обещали решить эту проблему «через пару дней», но пока не решили.

Сергей Горбунов: Окончательно трещины и не заделать. Они все равно будут появляться и расширяться: станция «гуляет». Их можно только заварить, что сейчас в космосе сделать невозможно. Кстати, гарантийный срок российского сегмента МКС закончился 6 лет назад.

Федор Юрчихин: Я видел много заявлений, где говорилось об опасности трещин по части утечки кислорода. Но мы научились получать кислород на борту, а вот по-настоящему невосполнимой потерей может стать уменьшение процента азота в станционной атмосфере.

Азот на МКС не производит никто -- ни мы, ни партнеры: его завозят с Земли или забирают с системы дозаправки грузовых кораблей. Напомню: азота в земной атмосфере 78%. При штатной эксплуатации потери атмосферы станции связаны тоже с нашим сегментом -- во время выхода в открытый космос. Американцы при данной операции практически все откачивают обратно.

В общем, как бы ни хотелось сэкономить, но от использования МКС рано или поздно все же придется отказаться. В противном случае потратим куда больше средств и сил, а нужного результата не получим, и в конце концов все же утопим станцию, как некогда «Мир». Так что вывод очевиден -- надо строить новое.

«МН»: Насколько новое?

Федор Юрчихин: Требуется использовать новые материалы, как металлы, так и композитные, при разработке и построении модулей. Хорошо бы проанализировать американский опыт (у них сейчас нет трещин), узнать, что нового могут предложить наши металлурги.

Требуются новейшие системы жизнеобеспечения: сегодня мы «выбрасываем» за борт СО2 и Н2, а США -- только метан (СН4). При появлении двигателей ориентации, работающих на метане, у американцев появится полный замкнутый цикл.

Они, кстати, совершенствуют свою систему жизнеобеспечения с 2009 года. А мы? Переходные люки между модулями должны быть единой конструкции, солнечные батареи -- повышенной мощности, нужны специализированные модули. Необходимо создавать станцию замкнутого типа. В противном случае придется организовывать доставку воды и материалов и на Луну!

«МН»: Что американцы получили от сотрудничества с Россией по МКС?

Федор Юрчихин: На момент начала проекта МКС только Россия обладала технологиями систем жизнеобеспечения для длительных полетов. Сегодня США обеспечивают себя сами, и не важно, копия это или разработка, -- важен результат.

Системы жизнеобеспечения NASA -- практически замкнутого цикла. Мы же не спешим реализовать даже собственные разработки: система регенерации воды из урины существовала еще на станции «Мир», а на МКС она появилась не сразу, а спустя несколько лет после начала эксплуатации нашего сегмента.

Спутниками-ретрансляторами (система связи) мы тоже обзавелись недавно, а до этого использовали американскую аппаратуру.

На «МИР» у нас были гиродины, на МКС у американцев их четыре, у нас -- ноль. Солнечных батарей в нашем сегменте на МКС две штуки (на «Мире» только на базовом блоке было три), но им уже больше 20 лет и они требуют замены. У NASA батарей гораздо больше и четыре из них в этом году заменят, что позволит нарастить энергопотребление. Мы же, напротив, сокращаем.

Американцы планируют конструкцию своего сегмента, как в конструкторе «Лего»: универсальные порты-«розетки», куда можно воткнуть «вилку»-стойку любой функциональности. В нашем сегменте этого нет. На Dream Chaser (корабль Sierra Nevada Corporation) -- термоплитки нового поколения на силиконовой основе. А китайцы и вовсе печатают на 3D-принтере элементы системы терморегулирования из титана.

Это СССР когда-то изучал возможность использования метана, получаемого на орбите, в двигателях системы ориентации, но к реализации идеи сегодня близки американцы. 

«МН»: Зато у России есть целый отряд космонавтов.

Федор Юрчихин: Людьми у нас дорожат мало. Есть две проблемы: возможность реализации себя как профессионала и зарплата. Со вторым повезло: в апреле оклады космонавтам правительство повысило, но механизма индексации с поправкой на инфляцию так и не ввели. Пройдет какое-то время, и все по-новому -- опять походы к руководству страны?

Сергей Горбунов: При этом разрыв в оплате труда между чиновниками «Роскосмоса» и всеми остальными работниками отрасли остался. И существенный: последние получают по 60-80 тысяч рублей в месяц, а чиновники -- от 100 тысяч в месяц и выше, про топ-менеджеров и говорить не приходится. В 2015 году аппарат «Роскосмоса» был ограничен 450 персонами, а сегодня их уже более 600.

Федор Юрчихин: Но главная проблема -- профреализация. Сегодня космонавты ждут первого полета дольше, чем четверть века назад. И после назначения и тренировок не факт, что их не снимут с экипажа во имя реализации некоей идеи.

Конечно, идея важна. Но идея идее рознь. Люди приходили в отрасль 50 лет назад ради реализации идеи полета человека в космос. И в основе советских космических побед лежат не заводы или конструкторские бюро, а молодые спецы из поколения детей войны: жадные до работы, обученные и талантливые. И мне обидно, что сегодня пытаются затереть их память.

«МН»: Вы о чем?

Федор Юрчихин: Я об исчезновении со многих официальных постеров, фото и даже с юбилейного знака «Поехали!» букв «СССР» на гермошлеме Юрия Гагарина. Лично у меня ощущение, что плюнули в мое детство, молодость, в мою профессию.

Сергей Горбунов: Работники космической отрасли и военные -- две касты, которые весьма трепетно относятся к такому понятию, как уважение и честь. Но в реальности о каком уважении может идти речь, если столько лет тренировавшиеся для полета люди оказались отстранены ради сомнительной выгоды от будущего проката киноленты со съемками на МКС? Чиновники твердят, что им «сверху видно все», и тут ничего личного, только бизнес.

Федор Юрчихин: Сергей имеет ввиду проект «Вызов». Под него в срочном порядке перекроили программу российского сегмента МКС за счет сокращения основного экипажа станции. Позволивший себе профессиональную критику проекта Сергей Крикалев был 9 июня «разжалован» с должности исполнительного директора «Роскосмоса» в советники. Лично у меня «Вызов» тоже вызывает вопросы.

«МН»: Какие?

Федор Юрчихин: Программа экспедиций формируется задолго до старта. В этом году планируется интеграция в российский сегмент многострадального модуля «Наука». Когда мы пошли на сокращение экипажа нашего сегмента с трех человек до двух, руководство обещало, что к старту МЛМ на борту будет три профессионала.

Столько нужно для интеграции МЛМ и проведения экспериментов. Двоих маловато: до сих пор вытягивали научную программу только за счет работы в выходные. Но троих космонавтов и на сей раз на МКС не окажется: из-за двухнедельных киносъемок. Может, интеграция МЛМ к МКС не такая сложная задача? Мой опыт говорит об обратном.

А может, научная составляющая эксперимента «Вызов» такова, что можно смело пожертвовать ради нее другими исследованиями на целый год?

Кстати, до сих пор в левом кресле «Союза» летали только профессионалы. В 2007 году при возвращении с орбиты произошла нештатная ситуация, мы перешли на резервный вариант спуска, баллистический. Некоторые из «нештаток», с которыми мы столкнулись, не были описаны ни в одной бортдокументации. У меня есть заключение комиссии, где сказано о профессиональных действиях экипажа в той ситуации. Смогут ли так непрофессионалы?

Решение принято, и инструктора ЦПК сделают все, чтобы подготовить экипаж. Но, уверен, профессионала за 4 месяца не подготовить.

Сергей Горбунов: Юрчихин знает, о чем говорит: он уже раз оказывался в ситуации, когда при спуске с орбиты аппарат входил в баллистический режим. А это перегрузка до 9-10 G. Тут и профессионалу нелегко, а что с неофитами будет -- вообще непонятно. Спрогнозировать развитие событий и как из него будут выкручиваться невозможно. Осталось только ждать и надеяться на то, что пронесет.

Федор Юрчихин: Чего ждут от будущего фильма? Доходов? Сравните бюджеты и сборы картин про героев космоса, таких как «Гагарин. Первый в космосе», «Время первых», «Салют-7», -- и, скажем, «Холоп». Зрителю сегодня интереснее смотреть про то, что «мажоры тоже люди».

«Космические саги» тоже привлекают внимание, вспомним «Звездные войны» или «Гравитацию». Но в обоих случаях спецэффекты делали на Земле и не тратили миллиарды на полет съемочной группы. Это же бизнес! А кто в случае с «Вызовом» будет платить? Бюджет?

Я слышал такое сравнение: мол, не все ли равно, полет туристов или актеров? Отвечу: не все равно. Туристы, как, например, сейчас японцы по договору со Space Adventures, увеличивают, а не сокращают космический бюджет, оплачивая все расходы сами, из-за них не перечеркивают график исследований и полетов профессионалов. И договор с туристами заключается заранее.

Сергей Горбунов: Мне кажется, что «долгострой» под названием «Наука» не покинет Землю, несмотря ни на какие громкие заявления. Или же его постигнет участь «Фобос-Грунта»: слишком много неисправностей выявили при его создании и продолжают обнаруживать все новые. Но без «Науки» нет науки! Между тем NASA отправляет на МКС светящихся кальмаров и микроскопических беспозвоночных тихоходок, чтобы исследовать реакцию микробов на микрогравитацию.

Федор Юрчихин: Наука на станции -- это то, ради чего станция и создавалась. NASA ведь увеличило состав экипажа на своем сегменте до четырех-пяти астронавтов не просто так, а ради проведения научных экспериментов. Станция дает шанс для получения бесценного опыта. Недаром США также решили строить свою станцию, а Китай уже приступил к реализации аналогичного проекта.

А что с российской наукой в космосе? Крайне мало экспериментов с растениями: я ни разу ими не занимался на МКС, только наблюдал за тем, как это делают американцы.

Кстати, на «Мире» было и пять урожаев ржи в космосе, первое дерево, японские перепела, родившиеся на орбите. Первыми Луну облетели черепашки со Средней Азии, а еще мухи-дрозофилы, черви...

Сравните количество спектрометров на «Мире» и то, что мы имеем сегодня на нашем сегменте на МКС. Я не говорю, что мы ничего не делаем: есть эксперименты «Плазменный кристалл», «Кулоновский кристалл», «Тест»... Последний -- недорогой, но привел к уникальным открытиям: обнаружение колонии живых микроорганизмов на внешней обшивке МКС, изучение веществ с комет и так далее.

Но, справедливости ради, прорывных исследований на «Мире» было на порядок больше. Достаточно вспомнить работы по изучению деятельности человеческого организма в условиях невесомости. Они уже востребованы в ходе подготовки первого пилотируемого полета на Марс. Лично я убежден, что его организаторы слишком торопятся с ним, но это их право. Думаю не о них, а о нас. Неужели все наши достижения в прошлом?

Проблема в том, что махнуть на отрасль рукой, как это было проделано в отношении многих других достижений советских времен, без последствий не получится. Хотя бы потому, что человечество, шагнув однажды в космос, назад не вернется. Это значит, что без строительства новой креативной и высокотехнологичной отрасли мы станем пешеходами, бредущими вдоль обочины истории, рассчитывая, что кто-то нас подбросит в светлое завтра. Не хочется жить по принципу -- «зачем смотреть в будущее, если все достижения в прошлом».

zandr

09.07.2021 08:30:31 #141 Последнее редактирование: 12.07.2021 23:34:40 от zandr
https://www.roscosmos.ru/31803/
Цитата: undefinedИнтервью начальника ЦПК Максима Харламова КП
Новый начальник Центра подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина Максим Харламов показал обозревателю «Комсомольской правды» Александру Милкусу «закулисье» Центра подготовки космонавтов.
 Скрытый текст:
Серый долгий забор посреди соснового леса. Двухэтажное КПП. Шлагбаумы с охраной. Один -- чтобы попасть на территорию Звездного городка. Следующий -- чтобы проехать в сам Центр подготовки космонавтов. Знаю, что многие считают, что Звездный городок и ЦПК -- одно и то же. Но это совсем не так. В Звездном две территории -- жилая и служебная. Готовят космонавтов -- на служебной, за вторым шлагбаумом. Но занимаются там не только космонавтами...
Цифры для размышления: в отряде космонавтов Роскосмоса сейчас 33 человека. Плюс на подготовке постоянно еще несколько иностранцев. А в штате ЦПК 1500 человек. По пятьдесят сотрудников на одного космонавта? На первый взгляд неэффективно. Но подождите, дочитайте до конца...
Максим Михайлович Харламов назначен на должность начальника Центра подготовки космонавтов совсем недавно -- 1 июня. ЦПК -- единственное место службы командира (так по военной привычке называет начальника большинство сотрудников). Знакомы мы с Харламовым лет двадцать. На правах старого знакомого я попросил Максима Михайловича пройтись со мной по территории Центра. Но не привычным для гостей экскурсионным маршрутом, а заглянуть туда, куда обычных посетителей не водят. В театре это бы называлось «провести за кулисы».

Историческое отступление
Так совпало: мы с Харламовым впервые побывали в Звездном в 1989 году. Только я приезжал на три часа на экскурсию для студентов московского Института молодежи. Помню, перед отъездом из городка в местном магазине купил небольших глосиков и мы вечером пировали на общежитской кухне. В Москве в магазинах тогда была разве что каша геркулес. Звездный, особый городок, еще продолжали снабжать по-коммунистически щедро.

Харламов тогда же осенью юным лейтенантом приехал служить в войсковую часть 26266. И дорос до начальника.
 

Вход -- через медиков

Второй шлагбаум поднят.

-- «Сначала сюда!», -- командует руководитель пресс-службы Дмитрий Жуков. И мы подруливаем к медицинскому управлению. Дежурный меряет температуру, выдает медицинскую маску. Режим.

И только потом с фотографом Владимиром Веленгуриным мы подъезжаем к двухэтажному зданию бывшего штаба войсковой части. Теперь здесь разместилось руководство Научно-исследовательского испытательного Центра подготовки космонавтов имени Ю.А.Гагарина Роскосмоса.

-- Пойдем сначала к «луноходу», -- смотрит на часы Харламов. -- Там как раз сейчас работают.

 

«Курс молодого бойца»

По дороге расспрашиваю командира:

-- Молодому лейтенанту получить направление в Центр -- это для 80-х годов небывалое везение. По блату попали?

-- Конечно, попасть в ЦПК очень круто. Заканчивая училище, я даже не предполагал, что можно распределяться в такие войсковые части, как Центр подготовки космонавтов. Хотя выпускался из Тамбовского высшего военного авиационного инженерного училища имени Дзержинского с красным дипломом. И у меня было право выбора. Но куда? А вот в кадрах училища понимали куда потому, что считали: я склонен к научно-исследовательской работе. Никакого блата не было.

В направлении было написано «войсковая часть 26266». Я догадывался, что это либо Центр подготовки космонавтов, либо Байконур. Но только прибыв сюда, представившись начальнику отдела кадров, я понял -- вот мое будущее место службы.

-- Какими были первые дни в Центре?

-- Помню в деталях так называемый «курс молодого бойца», когда нас, офицеров, пришедших в Центр из военных училищ, академий, собрали вместе и знакомили с основными подразделениями Центра. На это ушла целая неделя.

Я предполагал, что пойду в бурановское направление в отдел, который занимался радиотехническими системами. Я был специалистом по радиотехническим средствам самолетов. А как раз шла работа по программе «Буран».

Но почему-то в последние дни «курса молодого бойца» все изменилось. Назначили в отдел, который планировал деятельность космонавтов, их подготовку.

В первой группе, которой я занимался, были кандидаты на полет от Великобритании. А первое расписание я делал для Хелен Шарман, она уже была в экипаже. И даже провел для нее несколько занятий на английском языке.

-- Учились английскому специально?

-- Я заканчивал среднюю школу с преподаванием ряда предметов на английском в Арзамас-16, где вырос. К выпуску из училища у меня был диплом референта-переводчика.

 

Про две буквы

Составить расписание подготовки экипажей существенно сложнее, чем расписание уроков в школе с тремя тысячами учеников. Первые два года молодые ребята, прошедшие в отряд, проходят курс общекосмической подготовки (ОКП). Те, кто назначены в экипаж, изучают эксперименты, которые предстоит провести на орбите, репетируют выходы в открытый космос. А еще есть тренировки по выживанию в зимнем лесу, на воде (а вдруг спускаемый аппарат упадет в море?). По фотоделу. По конструкции и управлению кораблем и станции. И много чего еще. По сути, у каждого космонавта индивидуальный график. Нужно понимать, как будут загружены инструктора, какой тренажер для каких занятий должен быть подготовлен. Большой оркестр ЦПК звучит по-особому для каждого космонавта.

Расписание подготовки каждого космонавта вывешивают на специальных местах у входа в учебные здания Центра. Но человеку непосвященному его еще нужно разгадать.

-- Почему в расписании фамилии космонавтов обозначают двумя или тремя буквами, а не полностью? У вас не Иванишин, а Ив, не Мисуркин, а Мс. Конспирация?

-- Я тоже расспрашивал наших ветеранов об этом. Они говорили -- традиция возникла в самом начале формирования Центра, когда секретили все, что можно. Но кто и как придумал? Наверное, уже не выяснить. Но удобно: военный космонавт -- сокращение фамилии было из двух букв, гражданский -- из трех. Аббревиатуры использовались не только в расписании, но еще в методических документах. И сразу было понятно по сокращению -- это командир корабля, а это -- бортинженер.

-- Иностранцев тоже так шифруете?

-- Да.


Центрифуга

Кирпичное здание похоже на большую бочку. Это один из самых зрелищных тренажеров ЦПК. Его любят фотографировать журналисты. Вот и сейчас Веленгурин ловит ракурс.

На самом деле в ЦПК центрифуг две. И в подготовке космонавтов их используют довольно часто. Причем, с этим тренажером будущий космонавт встречается в первую очередь. С ее помощью проверяют, как организм переносит перегрузки. На днях «катали» на ней кинорежиссера Клима Шипенко и актрису Юлию Пересильд -- чтобы почувствовали, каково им будет во время старта на ракете и при приземлении.

-- Недавно поставили цифровую систему управления большой центрифугой. Начинаем ее активно использовать, -- Харламов ведет вверх по лестнице. Помещение для громадной трубы с кабиной в «хвосте» занимает несколько этажей в высоту.

Центрифугу используют и для подготовки военных летчиков. Они должны уметь работать с приборами, управлять системами самолета в тот момент, когда испытывают перегрузки. Вот один из ответов на вопрос о том, чем еще занимается Центр.

 

Из чего состоит Центр

-- Максим Михайлович, из чего сейчас состоит ваше хозяйство? -- спрашиваю я пока сбоку нарезает круги необычное оранжевое сооружение с джойстиком вместе руля.

-- Первое управление, мы его называем технической подготовки, занимается подготовкой космонавтов. В его составе инструкторы, преподаватели, проводящие теоретическую и практическую подготовку.

Есть управление, где сосредоточены средства подготовки космонавтов. Оно обслуживает тренажеры транспортного корабля «Союз» и Международной космической станции.

Есть управление, которое занимается специальными видами подготовки -- выживанием в различных климатогеографических зонах, тренировками в воде, обучением работе в открытом космосе, парашютной подготовкой. В этом управлении -- свои тренажеры и своя научная школа. Медицинское управление занимается обеспечением здоровья космонавтов, психологической подготовкой. Здесь же учат космонавтов как оказать на борту необходимую помощь товарищу. Медики ведут научные исследованиям, связанными со здоровьем человека. И есть авиационное управление, которое отвечает за специальную летную подготовку.


На Луну

Под громадной темно-синей трубой центрифуги по голубому покрытию, разрисованному белыми направляющими, двигается странная самоходная тележка, наверху которой, как на троне, восседает космонавт Александр Мисуркин. Он в скафандре «Сокол» -- таком же, в котором космонавты летают в корабле «Союз».

В конструкции не без труда узнаю обычный электрический погрузчик -- такие оранжевые электрокары работают на складах. Только у этого специальные ступеньки, планшеты вместо экранов и куча камер, развешенных со всех сторон.

-- Это имитатор лунохода, -- показывает в сторону медленно двигающегося аппарата Павел Павлович Долгов, зам начальника управления по научной работе. -- Аппаратура регистрирует поведение космонавта, расход электроэнергии. Задача -- разработать эргономические требования для техники, которая будет работать на Луне. Нам нужно понять как человек управляет луноходом в необычных условиях, как делает сложные движения в скафандре. Видите, на полу нарисован маршрут. Мы смотрим за сколько времени космонавт маршрут прошел, когда у него получается лучше и когда -- хуже. Нас спросят -- каким должны быть параметры скафандра космонавта, который будет работать на Луне, какое в нем должно быть давление, как должны быть расположены ручки управления -- и мы сможем на этот ответить.

-- Подождите, а какое отношение этот «луноход» имеет к подготовке космонавтов к полетам на МКС? -- интересуюсь я.

-- Сделать луноход и провести испытания предложили молодые сотрудники Центра. Я поддержал, -- подключается к разговору Харламов. -- На Луне техника будет на электрических двигателях. Переоборудование электрокара стоило всего 240 тысяч рублей. Зато теперь у нас есть полный комплекс для подготовки космонавта к полету на Луну и работе на ее поверхности.

-- То есть прямо сейчас вы можете начать готовить лунную и, следовательно, марсианскую группы?

-- Конечно. Смоделировать гравитацию Луны и Марса мы можем. Для этого есть тренажер «Выход». Стыковку корабля и лунного модуля на орбите Луны отрабатываем на тренажере ручной стыковки. Спуск на Луну в динамике можно тренировать в центрифуге. Глиссаду спуска модуля на Луну -- на вертолете. А еще в ЦПК уже создается тренажер для «Орла» (новый пилотируемый корабль, который по идее создается для полетов к Луне -- А.М.). В общем, как только будет принята пилотируемая лунная программа, Центр приступит в подготовке экипажей для нее.


Прагматичное отступление

Подготовить космонавтов к работе на Луне, и, тем более, на Марсе, на мой взгляд, сложнее, чем даже создать сверхтяжелую ракету, которая поднимет с земли корабль для межпланетных перелетов. Пока не понятно как после восьмимесячного перелета к Марсу (а это минимальный срок для нынешней техники землян, чтобы долететь от Земли до Красной планеты) -- космонавты смогут работать на поверхности Марса. Даже несмотря на ежедневные двухчасовые занятия физкультурой, после полугодового полета на МКС космонавты с трудом держатся на ногах, у них нарушена координация движений. А тут в условиях марсианской гравитации им придется работать в тяжелых скафандрах на незнакомой планете.

Поэтому уже много лет в ЦПК занимаются и методикой, которая обеспечила бы максимальную работоспособность космонавтов в длительных полетах и при высадках на другие планеты.

-- ЦПК -- одно из немногих учреждений в стране, где исследуют поведение человека в экстремальной среде и вырабатывают рекомендаций по его подготовке к работе в сложных условиях. Специалистов, которые по роду деятельности у нас связаны с экстримом, у нас немало, -- дополняет Харламов.
Харламов скромничает -- уже восемь лет в Центре вместе с Институтом медико-биологических проблем проводят эксперимент «Созвездие», инициатором которого был именно Максим Михайлович. Суть его в том, что космонавты, вернувшись из длительного полета, на третий-четвертый день облачаются в тяжелый скафандр для выхода в открытый космос и выполняют работы в тренажере, имитирующем поверхность Марса или Луны -- и по структуре почвы под ногами и по гравитации. Так формируется методика подготовки первых посетителей будущей лунной базы или колонии на Марсе.

 

Про отбор в отряд космонавтов

Напротив здания центрифуги -- длинный корпус. Здесь классы для занятий, и даже специальная комната -- бар космонавтов. На полке чай, сушки, всякие другие вкусности. В перерыве между занятиями здесь можно передохнуть, расслабиться.

На небольшой площади установлен учебный самолёт МиГ-15 УТИ. На нем летал первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Точно на таком же самолете Гагарин с Серегиным разбились. Это и память. И напоминание о рискованной работе.

Широкая красивая аллея ведет к еще одному круглому зданию.

-- Максим Михайлович, а вы сами в отряд космонавтов не пробовали пробиться?

-- Документы я не подавал. Прежде всего, потому, что понимал, кто может стать космонавтом в то время, когда мне по состоянию здоровья может быть и можно было попробовать. Когда я пришел в Центр, мне было 22 года. В то время в космонавты отбирали либо военных летчиков, либо гражданских инженеров, которые работали в ракетно-космической корпорации «Энергия». Поскольку я не был ни тем, ни другим, я понимал, что места для меня, как для специалиста, нет. Были, правда, в Центре и исключения из правила. Например, один из врачей, который проходил службу в Центре, стал космонавтом. Но он параллельно закончил авиационное училище.

Уже значительно позже стали объявлять в отряд открытый конкурс. Один из моих бывших подчиненных, подходящих по возрасту, прошел в отряд космонавтов. Сейчас -- космонавт-испытатель.

-- Тридцать лет вы провожаете экипажи в космос. Есть зависть -- они видят нашу землю с орбиты, а вы их только сопровождаете?

-- Зависть?! Зависти нет. Есть уважение к их труду. Я-то хорошо знаю, чего это стоит, как люди идут к своему полету.

 

Гидролаборатория

В еще одном круглом здании -- солидный бассейн с прозрачной голубоватой водой. Его диаметр 23 метра, глубина -- 12 метров. Температура воды всегда 30 градусов. Только заплывы здесь не устраивают. Космонавты тут отрабатывают операции в открытом космосе. Движения в воде похожи на движения в невесомости. Все выходы, запланированные во время полета, сначала репетируют тут, в бассейне. Космонавта страхуют сотрудники управления -профессиональные водолазы.

Но это сейчас.

Много лет бассейн ремонтировали и все никак не могли этот ремонт закончить. Космонавтам приходилось тренировать выходы на виртуальных тренажерах, по сути, предстоящие операции в открытом космосе они представляли себе только теоретически. И это, конечно, усложняло и без того непростую операцию -- то, что здесь называют ВКД -- внекорабельную деятельность.

Сейчас проводят испытания обновленной гидролаборатории. И одновременно готовят опытных космонавтов к будущим непростым работам в открытом космосе.

-- Скоро на МКС должен прийти модуль «Наука». Будет много выходов для того, чтобы ее подключить к системам станции и привести в рабочий режим, -- объясняет командир.

На дне бассейна стоит копия нового модуля, который еще только-только полетит к МКС -- многофункционального лабораторного модуля «Наука». На ее внешней поверхности установлен европейский манипулятор ERA. Это мощная одиннадцатиметровая «рука», которая поможет космонавтам перемещаться вдоль станции. Но чтобы можно было «поехать» с помощью манипулятора, к нему должна быть присоединена специальная массивная рама с площадкой, к которой крепятся ботинки скафандра космонавта.

Мы застали момент, когда инструкторы ЦПК в гидрокостюмах и с аквалангами отрабатывали технологию соединения площадки и «руки». После того, как методика будет понятна, движения отточены, операции будут учить экипаж, которому предстоит выполнить такую работу на орбите.

Тренировки в гидролаборатории -- одни из самых непростых в подготовке космонавта. Скафандр для выхода в открытый космос весит 113 килограмм. В него заходят, как в шкаф. А затем специальная лебедка опускает космонавта в воду. Во время ВКД в открытом космосе космонавт теряет до 3 килограмм веса. Тренировки в бассейне по напряженности выходу в открытый космос не уступают.

 

Авиационное управление

Справа от гидролаборатории задрал нос еще один самолет-памятник -- Ту-104. Он много лет выполнял полеты на невесомость, возил космонавтов на Байконур. И встал здесь на вечный прикол.

В составе авиационного управления двенадцать машин. Одиннадцать самолетов и вертолет. Базируется неподалеку -- на Чкаловском аэродроме.

-- В перспективе полеты космонавтов будут с космодрома Восточный. На Ту-134, которым мы возили экипажи на Байконур, на Восточный без посадки не долетишь. Мы получили два Ту-204. Уже начали активно их использовать, -- рассказывает Харламов пока мы переходим в следующий корпус.

-- А лаборатория для полетов на невесомость осталась прежняя -- это Ил-76 МДК?

-- Да. Два самолета. Но их модернизировали, восстановили ресурс.

-- Я понимаю, когда в отряде большинство были военные летчики. И они летали на истребителях. А зачем сейчас-то будущих космонавтов учат летать на реактивных самолетах?

-- Потому что особенность профессиональной деятельности космонавта -- это не только умение починить прибор или провести эксперимент. Главное -- каждодневная, ежеминутная готовность к любого рода нештатным ситуациям. Это огромное психологическое напряжение. И к нему нужно готовить. В критической ситуации космонавт должен быстро принять правильное решение. Умение управлять самолетом помогает такие навыки выработать. Также как и парашютные прыжки, и работа на центрифуге.

-- Все в отряде космонавтов должны прыгать с парашютом?

-- Да, обязательно.

-- И выполнять затяжные прыжки?

-- Да. Во время таких прыжков космонавт не просто падает, ожидая высоты, на которой можно раскрыть парашют. Он в падении выполняет специальные упражнения на концентрацию внимания и сообразительность. И такие тренировки не разовые, они занимают несколько лет. Бывают одиночные прыжки, и в составе группы. Многие космонавты имеют опыт сотен прыжков.

 

Про съемки Земли

Широкая ширма в центре которой -- небольшой иллюминатор. Если в него заглянуть можно увидеть Землю с высоты 400 километров. Именно на такой высоте летает МКС. Это единственный в мире тренажер, на котором земная поверхность оцифрована в таком разрешении в каком ее видят космонавты с орбиты.

-- Станция летит быстро. Шестнадцать секунд есть у космонавта, чтобы разглядеть нужный объект на Земле, прицелиться и сфотографировать, -- Харламов сам берет фотоаппарат и наводит на карту.

-- А зачем фотографировать космонавту в эпоху спутников дистанционного зондирования? Так все нужные точки «простреливаются» фототехникой.

-- Не так. Космонавтов, зная, как пролетает МКС, довольно часто просят сфотографировать тот или иной объект -- и МЧС, и Росгидромет. Автомат снимает только в одном ракурсе, а космонавт может успеть сделать несколько снимков в разных ракурсах. Иногда это очень важно. Но такому навыку -- быстро найти, прицелиться -- тоже нужно учить. И учтите, что фотографируют они в невесомости -- то есть нужно еще до съемки зафиксироваться. Мы сделаем специальные подвесы, чтобы здесь у нас космонавт парил как бы в невесомости. Вот тогда будет полноценная тренировка.

Кстати, тренажер еще деньги экономит. Прежде учили фотосъемке Земли, только летая на самолете-лаборатории, где в полу есть иллюминатор. Топливо, обслуживание самолета, ожидание погоды... А здесь -- тренируйся когда удобно. И в более приближенных к станции условиях.

 

Про тренажеры и робота Федора

Еще один коридор и следующая лаборатория.

-- В ЦПК около сотни тренажеров, -- поясняет на ходу начальник Центра. -- Раньше мы их получали. Теперь и заказываем космическим предприятиям, и разрабатываем сами. И, опять же, опыт создания тренажеров передаем коллегам. Например, подводниками. Тренажеры для экипажей подводных лодок по своим принципам во многом схожи с теми, которые используем мы.

...Дверь открывается. И я вижу что-то (или кого-то) знакомого. Половину робота -- от пояса до головы -- очень напоминающего прославившегося полетом на МКС робота Федора.

-- Так и есть -- это прототип того самого робота. Просили, чтобы нам передали летавший экземпляр. Пока не дают, -- поясняет Харламов.

Я пытаюсь разобраться: так ведь сколько было комментариев о том, что робота зря сгоняли на орбиту!

В ответ меня заковывают в экзоскелет -- руки липучками прикручены к пластиковым пальцам и предплечью. На голове -- шлем виртуальной реальности. Я вижу нарисованный стол и на нем нарисованную гантель. Задача ухватиться за нее одной рукой и передать в другую. Только рукоять гантели чуть шире ладони и просто перехватить из одной руки в другую нарисованную штуковину не удается.

-- Думайте! -- подсказывают мне откуда-то издалека.

Я разворачиваю гантель и второй рукой хватаю за утяжеление. Гантель выскальзывает и падает на «пол».

С трудом высвобождаюсь от пут.

-- Лет через пять на космической станции будут работать роботы, -- прогнозирует начальник управления Андрей Анатольевич Курицын. -- Для несложных работ -- снять какой-то прибор, проверить есть ли повреждения от микрометеоритов в каких-то местах нет смысла гонять в открытый космос космонавтов. Выход -- штука трудная и опасная. Космонавт может управлять роботом находясь внутри станции. Или им может руководить оператор в ЦУПе. Один из приоритетов ЦПК -- обеспечение безопасности космонавта. Если есть техническая возможность заменить человека машиной -- это нужно делать.

-- То есть через несколько лет на МКС или на новой российской станции появится робот, которым можно будет управлять удаленно?

-- Мы над этим работаем.

-- Американцы отправляли на МКС своего робота-андроида. Насколько он эффективен? Не нужно ли нам идти по их пути?

-- Это совсем другое устройство. Оно работает по заранее написанной программе. Он несколько раз ломался, они его чинили... У нас другая задача -- сделать так, чтобы робот был продолжением оператора. Сейчас ставим на нашем устройстве систему обратной связи. Если робот рукой упрется в стену -- оператор это почувствует.

Антропоморфный -- то есть человекоподобный -- робот скоро будет применяться во многих сферах -- там, где есть риск для жизни оператора. В первую очередь -- в космосе.

Так что «пристрелочная» экспедиция Федора на МКС была совсем не случайной.

 

«Наука» и все, все, все...

Слева за зданием научных лабораторий громадный павильон, где в ряд, а не друг за другом, как на орбите (площади зала не хватит, если так расставить) расположены модули российского сегмента Международной станции. Здесь учат наших космонавтов и приезжих астронавтов.

-- Вон стоит «Наука», -- показывает Харламов и мы по лестнице поднимаемся к новому модулю. -- Тренировки в ней уже проходят.

Я сначала не узнаю МЛМ. В «боевой» модуль я забирался через люк на корточках. А тут в корпусе сделана удобная дверь. Да и окрашены панели в яркий светло-желтый цвет, а в «настоящем» модуле они почему-то бордовые с красноватым оттенком.

-- А по компоновке все, как в рабочем модуле, -- замечает Харламов и... отрывает ручку от панели.

-- Вот уже сломал, -- шутит он. И пытается защелкнуть замок, чтобы ручка встала на место. Не тут-то было. Ручки в «Науке» особенные -- на мой взгляд грубоватые -- длинные, широкие с двумя защелками, которые срабатывают, когда ставишь ручку в паз. На самом деле смысл таких внушительных ручек понятен, когда соображаешь, что модуль-то космический и держаться за ручку его обитатели будут не только руками, но и ногами.

-- Мы оставили тут модули с «Мира» -- «Квант» и «Спектр», -- показывает рукой в угол Харламов. -- На них хорошо видно расположение трубопроводов и электрические схемы, расположенные на внешней поверхности.

Я же углядел в углу за «мировскими» объектами и служебной «Волгой» Гагарина (у Юрия Алексеевича было две черные 21-е «Волги» -- собственная, подаренная за полет, и служебная) не менее легендарную технику -- автобус львовского автобусного завода. Один из двух, созданных в 80-х годах для того, чтобы возить космонавтов из гостиницы на старт. Было выпущено всего два таких особых автобуса -- с синей расцветкой для основного экипажа, и с песочно-желтой -- для дублеров. В 90-х и 2000-х годах для того, чтобы доставить космонавтов специально из Львова прилетал на Байконур плечистый, с громадными руками водитель-испытатель. К сожалению, не помню его имя и фамилию. В последние годы он приезжал с сыном. Сын садился за руль второго автобуса.

И это была одна из традиций 17-ой площадки Байконура, где и сейчас расположена гостиница космонавтов.

Ездил по Байконуру на этом автобусе и я. И даже как-то потеплело в груди, когда подошел к автобусу. Словно встретил старого приятеля.

В этом, на мой взгляд, характер Центра подготовки. Здесь идут вперед, проводят новые исследования и разрабатывают передовые методики и тренажеры. Но хорошо помнят прошлое, чтут традиции.

 

Еще одно историческое отступление

Центру подготовки космонавтов, как и многим военным частям и оборонным предприятиям, досталось в 90-е и в 2000-е. Помню, приятель в конце 90-х обошел по периметру забор Звездного и насчитал 36 дырок-лазов. И все же ЦПК выжил. По дороге в следующий корпус мы с Максимом Михайловичем ударились в воспоминания.

-- Я всегда с благодарностью вспоминаю Петра Ильича Климука, генерал-полковника, начальника Центра, дважды Героя Советского Союза. У него был и опыт руководителя, и природный дар «предвидеть и договариваться», -- говорит Харламов. -- Благодаря ему удалось сохранить Центр, удержать людей. У нас в самые тяжелые годы практически не было текучки среди офицеров. Из Центра мало, кто уходил, хотя близлежащие части офицеры покидали повально. Конечно, подрабатывали. Кто на такси, кто разгрузками. Но основная работа была интересная, уникальная. Потом зарплаты начали расти, какие-то сервисные функции начали восстанавливаться.

 

Про зарплаты космонавтов

-- 12 апреля Президент объявил о повышении зарплат космонавтов. Не думаю, что они раньше бедствовали... Я слышал, что в Центре это решение было воспринято неоднозначно. Инструкторы, которые готовят космонавтов, выполняют ответственную работу, прибавку не получили...

-- Я бы не охарактеризовал это отношение как неоднозначное. Кто так говорит, у него просто нет полного объема информации, как это решение принималось и почему, какая мотивация. Неправда, что инструкторам зарплата не была повышена. Ее повысили в прошлом году. Достаточно долго мы к этому шли, и благодаря усилиям и руководства Центра, и помощи Роскосмоса, и понимания Минфина мы получили дополнительные средства. Зарплату сотрудникам Центра удалось повысить в среднем на 15 процентов. У космонавтов история немножко другая. Не все решения о повышения зарплаты сотрудникам бюджетных организаций на них распространялись. Зарплата космонавтов, по-моему, с 2013-го года не менялась. А труд тяжелый. Поэтому по ним требовалось отдельное решение. Сейчас на подготовке находятся, например, актриса и режиссер. Ведь доходы этих людей, судя по тому, что читал в прессе, существенно выше, чем доходы космонавтов.

-- А космонавт сколько получает, если он еще не летал, но прошел общекосмическую подготовку?

-- До повышения было около 150 тысяч -- примерно так...

-- А после повышения это тысяч 200, наверное?

-- Да, не меньше.

-- А инструктора сколько получают? В среднем -- чтобы сравнить.

-- После повышения у опытных специалистов Центра под 100 тысяч рублей выходит.

 

Космонавт -- эксперт

-- Я хочу, чтобы опытные космонавты с инженерным образованием -- такие, как Олег Артемьев, Андрей Борисенко, Олег Скрипочка были представителями Центра подготовки космонавтов на космических предприятиях, -- делится планами Харламов пока мы переходим дальше. -- Это неправильно, когда на «Энергии» или на Хруничева разрабатывают модуль для станции, космический корабль или даже тренажер без учетом мнения тех, кто с этой техникой будет работать. Думаю, космонавты могут подсказать как правильно расположить приборы и рабочее место, где должен быть иллюминатор... А не так, чтобы предприятие разработает что-то новое и передаст нам -- вот теперь учитесь с этим работать.

 

Про Космоцентр

Мы пришли в последнее здание на нашем маршруте. Внутри у входа скульптура Гагарина.

-- Сначала в Космоцентр пойдем? -- спрашивает Максим Михайлович. И мы сворачиваем направо.

В 80-е и 90-е годы в этом здании стоял тренажер станции «Мир».

-- Когда история «Мира» завершилась, было принято решениесохранить модули любой ценой, -- мы с Харламовым заглядываем в базовый блок «Мира». Над столом космонавтов висят штаны гармошкой. Это костюм «Чибис» для тренировок космонавтов в невесомости. -- Мы решили на базе этого зала, где располагались тренажеры, создать образовательный комплекс. Называли его «Космоцентр». Онуже больше 10 лет используетсядля популяризации космическихдостижений России. Сюда и школьники приезжают, и студенты. И наш персонал приходит. Мы сотрудничаем с ключевыми вузами, которыеготовят специалистов для космической отрасли.Космоцентр -- полноценное и важное подразделение Центра подготовки. Я хочу, чтобы мы получили образовательную лицензию и стали полноценным учреждением дополнительного образования. Чтобы к нам школьники, которые интересуются космонавтикой, не только на экскурсии приезжали -- пусть занимаются у нас регулярно, изучают технику, готовятся в космонавты.

Как раз в этот момент на балконе зала появляются школьники с экскурсоводом. Многие сотрудники Центра имеют педагогический опыт.

-- Кстати, про популяризацию. В Центре сейчас готовится несколько непрофессионалов. Это и группа -- актриса Юлия Пересильд с режиссером Климом Шипенко, их дублеры, и японский бизнесмен со своим оператором, которые собираются полететь в декабре. Чем отличается их подготовка? Можно ли за 4 месяца их обучить хотя бы поведению в критических ситуациях?

-- Главное отличие их подготовки связано с характером деятельности в пилотируемом комплексе. От них не будет требоваться принятия конкретных решений, связанных с безопасностью экипажа, безопасностью станции или корабля. Они прежде всего должны будут обеспечить собственную жизнедеятельность. Знать, как работать с полетным скафандром, как питаться, как воспользоваться космическим туалетом. Командиры экипажей будут при этом присутствовать, помогать. Отсюда и такой непродолжительный срок подготовки, и сниженные требования.

-- Скафандры для них готовятся индивидуально?

-- Да, так же, как и для других космонавтов. Скафандры уже шьют для каждого.

 

Про астронавтов

-- А есть сейчас на подготовке астронавты Европейского агентства, НАСА?

-- Да. Астронавты, которые летают на американских кораблях, приезжают к нам на подготовку ...

-- То есть и те, что прилетают на МКС на Crew Dragon?...

-- Станция единая, есть набор международных требований, которым должны соответствовать все члены экипажа МКС. Разработаны программы, по которым космонавты обучаются в НАСА, а астронавты обучаются здесь, у нас.

 

Зал тренажеров

Идем налево. В зал тренажеров космического корабля «Союз». Здесь их пять. Покрашены синей и серой краской и напоминают теремки с детской площадки. Кто интересуется космонавтикой наверняка видел этот зал много раз по телевизору. Именно здесь космонавты сдают экзамены перед полетом. Экзамены, между прочим, как в школе -- с билетами, разложенными на столе. А в них всякие нештатные ситуации, из которых нужно выйти с честью, погрузившись в скафандре в крошечное пространство корабля.

-- Один из тренажеров -- для комплексной подготовки недавно обновили. Вот сверху бытовой отсек. Он не сильно изменился за последние годы, -- показывает командир на поставленный в виде пирамиды корабль. -- Мы его сохранили. А нижнюю часть -- спускаемый аппарат -- заменили на один из уже летавших кораблей «Союз МС». Космонавты тренируются в точно таком же корабле, в котором им предстоит лететь. И пульты, с которых идет общение с космонавтами, заменили на компьютерные станции. Очень много применяем математическое моделирование.

-- Насколько существенно изменилась система подготовки космонавтов с того времени, когда вы пришли в Центр?

-- Задачи полетов не сильно изменились, а, значит, какие-то базовые требования к подготовке не поменялись. А вот методики, конечно, совершенствуются. У нас есть правило: каждые пять лет мы готовим новые документы по методике подготовки космонавтов. Последние лет семь активно проводили модернизацию тренажеров. Сейчас ее заканчиваем.

 

Про перспективы Центра

-- Максим Михайлович, каким вы видите Центр в ближайшие годы? Что, на ваш взгляд, необходимо развивать, менять, укреплять?

-- В первую очередь, нужно совершенствовать научную деятельность Центра. На мой взгляд, наш научный потенциал не полностью используется. И мы уже приступили к обновлению структуры Центра, связанной именно с этим. Мы формируем лаборатории, каждая из которых будет отвечать за конкретное направление исследований. Будет лаборатория безопасности профессиональной деятельности. Собираем в нее сотрудников, имеющих соответствующие знания. Они начнут формировать научную школу в этом направлении. Создаем лабораторию по взаимодействию с робототехническими системами. Мы восстанавливаем опыт, который в Центре был в свое время. В управлении технической подготовки создаем заново лабораторию, в которой будут концентрироваться компетенции, связанные с методической работой по подготовке космонавтов.

Создаем лабораторию в медицинском управлении, где будут собраны сотрудники, ученые, занимающиеся разными направлениями медицинских исследований космонавта, который будет в перспективе выполнять длительный космический полет, например, на Марс.

Центр -- не только «школа космонавтов», это большая научная организация. По итогам года мы уже традиционно поощряем пятнадцать самых эффективных сотрудников за научную деятельность.

-- А есть ли вакансии в Центре подготовки?

-- Есть потребность в молодых специалистах, которые знают системы управления, теорию космического полета, имеют таланты по части педагогической деятельности. Востребованы специалисты, которые знают систему менеджмента качества, требования к конструкторской документации, например, к разработке конструкторской документации.

-- Молодежь приходит в Центр?

-- Приходит. У нас очень небольшой отток квалифицированных специалистов. Он связан по большей части с желанием молодежи повышать свою квалификацию, применять знания и навыки, полученные здесь.

-- А сколько нужно учить инструктора, чтобы он мог учить космонавтов?

-- Порой это очень длительный процесс. Инструкторы комплексной подготовки, например, 3-5 лет учатся, для того чтобы потом они смогли делиться знаниями с космонавтами.

-- Знаю, что впервые с конца 90-х в Звёздном городке сдается жилой дом -- инструкторы и молодые космонавты получат жилье...

-- Да, этот дом мучительно долго строился. С начала 2000-х годов. Наконец, средства выделены, и мы планируем в течение ближайшего года его достроить и заселить. Это будет служебное жилье для сотрудников Центра, чтобы до работы им нужно будет пройти не больше пары сотен метров.

PS. Что осталось за кадром
Два здания не попали в объектив Владимира Веленгурина. Это столовая, которую до сих пор по привычке называют летной. И спортзал с бассейном.

zandr

https://ria.ru/20210712/maedzava-1740606388.html
ЦитатаЮсаку Маэдзава: приготовлю на орбите японские блюда
Японский бизнесмен Юсаку Маэдзава, будущий космический турист © Фото предоставлено пресс-службой Space Adventures
Первый за последние 12 лет космический турист отправится на Международную космическую станцию в декабре 2021 года. Им станет японский бизнесмен Юсаку Маэдзава, который полетит на российском корабле "Союз МС-20" вместе со своим помощником Йозо Хирано. Командиром корабля назначен опытный российский космонавт Александр Мисуркин. Тренировки экипажа в Центре подготовки космонавтов уже начались и пройдут в два этапа, которые будут посвящены изучению техники и подготовке к выполнению самого полета. О том, как проходит подготовка, чем непрофессиональные космонавты могут заниматься на орбите, о взаимоотношениях с экипажем, и что же все-таки зовет человека в космос, Маэдзава рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Денису Кайырану.

- Почему вы решили отправиться в космос?
- Меня всегда интересовало, на что же на самом деле похож космос. Вот я и решил отправиться и выяснить.

- Вам предстоит облететь Луну на ракете Илона Маска BFR. Для чего нужен еще и полет на МКС на "Союзе"?
- Моя миссия на МКС будет очень полезной с точки зрения подготовки к лунному полету, намеченному на 2023 год. После полета на МКС, я уверен, что буду знать, чего ожидать от космоса, и буду более подготовленным участником путешествия на Луну.

- Времени до вашего полета в декабре остается очень мало. Будет ли программа подготовки как-то урезана?
- Я верю в российскую космическую программу, и меня успеют подготовить к полету. Я буду прилежным учеником.

- Вы будете изучать русский язык?
- Да, русский я тоже буду изучать во время подготовки. Я изучаю английский и русский, чтобы общаться с астронавтами и космонавтами.

- Вы оплатили полет вашему помощнику Йозо Хирано. Почему вы не можете обойтись без него в космосе? У него будут специальные задачи?
- Полет в качестве астронавта - это уникальная возможность, и я планирую показать свою повседневную жизнь на МКС на Youtube-канале Yusaku Maezawa под рубрикой "What is space really like?" Йозо Хирано отправится со мной в качестве помощника продюссера.

- Расскажите о своей программе. Вы будете проводить какие-то эксперименты или рекламные проекты?
- Мы запустили сайт для приема предложений в рамках проекта "100 вещей, которые вы хотите, чтобы ЮМ сделал в космосе" ("100 things you want MZ to do in space!"). Мы уже получили более семи тысяч предложений со всего мира. Мы проверим возможность их реализации и посмотрим, что можно будет сделать на МКС.

- Что вы возьмете с собой в космос? Личные вещи, фотографии, сувениры, какие-то устройства?
- Мы пока решаем, что же нам взять. Но уж точно возьмем камеру для съемок для YouTube.

- Будете готовить японские блюда на орбите?
- Да, и я бы хотел поделиться ими со всеми остальными членами экипажа.

- Космонавты часто берут с собой музыкальные инструменты на станцию. Известно, что вам музыка очень близка. Вы будете что-то исполнять там?
- Да, я бы хотел попробовать, если у меня будет такая возможность.

- В ракетно-космическом сообществе часто критикуют полеты космических туристов, потому что они отнимают время и возможность полететь у профессиональных космонавтов.
- Я искренне благодарен за шанс полететь, который я получил, несмотря на то, что полетные возможности до сих пор очень ограничены.

- Вы уже встретились с Александром Мисуркиным, который будет командиром корабля "Союз МС-20"? Многому он вас научил?
- Я наконец-то встретился с ним, как только у меня началась подготовка к полету. Я очень рад, что именно он станет нашим командиром и хочу пройти весь процесс подготовки и сам полет вместе с ним.

- Российский отряд космонавтов полностью привит от коронавируса. Американские и европейские астронавты тоже получают свои вакцины. А вы уже привились?
- Да, я привит.

- Вы часто проводите благотворительные акции и просто так раздаете деньги нуждающимся, почему вы решили определенную сумму все же потратить на полет в космос, а не раздать?
- Когда ты раздаешь деньги, это может помочь людям и их жизням, но деньги не могут быть единственной составной частью жизни. Я надеюсь, что эта миссия, в ходе которой обычный гражданский человек вроде меня отправляется в космос, может подарить людям мечту и надежду.

zandr

https://www.roscosmos.ru/31920/
ЦитатаИнтервью начальника ЦПК Максима Харламова ТАСС



Центр подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина (ЦПК) традиционно принимает участие в Международном авиационно-космическом салоне (МАКС), который проходит в подмосковном Жуковском. В этом году на авиасалоне ЦПК организует интерактивное общение с космонавтами, проведет ряд встреч с партнерами. Об участии в МАКС, изменениях в центре, новом наборе в отряд космонавтов и подготовке актрисы Юлии Пересильд с режиссером Климом Шипенко, полет которых на Международную космическую станцию (МКС) запланирован на октябрь 2021 года, в интервью ТАСС рассказал начальник ЦПК Максим Харламов.
***
-- Максим Михайлович, что Центр подготовки космонавтов представит на МАКС?
-- ЦПК, непосредственно космонавты и руководство центра, будут участвовать в Международном авиационно-космическом салоне. У нас запланированы рабочие встречи, подписание ряда соглашений с предприятиями, с которыми мы взаимодействуем и сотрудничаем.
-- Будут ли в этом году организованы полеты на невесомость на самолете-лаборатории Ил-76МДК для посетителей авиасалона?
-- Мы планировали сделать несколько полетов на невесомость, у нас была такая договоренность с организаторами салона, однако из-за ограничений, связанных с пандемией, нам на заключительном этапе пришлось отказаться от этой идеи.
-- Будет ли в рамках МАКС организовано интерактивное общение с космонавтами?
-- Да, это является частью программы участия ЦПК в салоне. Центр представляет стенд для посетителей выставки, в рамках которого будет представлен тренажер по отработке ручной стыковки транспортного пилотируемого корабля с Международной космической станцией. Также планируется участие космонавтов во встречах с посетителями выставки. Мы приглашаем всех заинтересованных в информации о космосе в павильон Роскосмоса, где в 11 часов ежедневно будет проходить интерактивная встреча с космонавтами.
-- Максим Михайлович, с 1 июня вы возглавили Центр подготовки космонавтов, планируете ли вы проводить какие-то структурные изменения в ЦПК или в тренировках космонавтов?
-- Некоторые изменения были начаты в ЦПК во времена, когда я был заместителем начальника центра. В первую очередь мы планируем завершить эти изменения. Прежде всего они касаются систематизации научной деятельности Центра подготовки космонавтов, формирования более четких, значимых направлений научной деятельности, все остальные изменения будут незначительными и будут связаны с оптимизацией деятельности ЦПК.
-- Ранее глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин сообщил, что вашим первым заместителем по летной подготовке будет назначен космонавт Олег Кононенко. Вступил ли он уже официально в должность?
-- Олег Кононенко с 19 июля вступил в должность инструктора-космонавта-испытателя -- заместителя начальника ЦПК -- командира отряда космонавтов.
-- Как Олег Дмитриевич будет выполнять обязанности замначальника ЦПК во время полета в космос? Будет ли его кто-то замещать или он будет работать с орбиты?
-- Во время полета в космос Олег Кононенко прежде всего будет выполнять ту часть обязанностей, которая связана с пилотируемым полетом, потому что он остается инструктором-космонавтом-испытателем, а функции, связанные с организацией и руководством подготовкой космонавтов, будет исполнять другой сотрудник, временно назначенный для выполнения этих обязанностей.
-- Началось ли уже закрепление космонавтов за предприятиями? Не скажется ли это на их подготовке к полету?
-- Работа по закреплению космонавтов за предприятиями началась. Уже определены кандидатуры, которые будут работать на всех основных предприятиях отрасли, связанных с пилотируемой программой. Кроме того, космонавты уже включены в состав Научно-технического совета (НТС) Роскосмоса. Думаю, в ближайшее время будет завершена работа по включению космонавтов в НТС предприятий.
-- Какие работы сейчас проводятся с гидролабораторией? Когда начнется ее штатная эксплуатация?
-- Гидролаборатория сейчас находится на этапе испытаний, комплексной отладки систем, которые задействованы в подготовке космонавтов. Думаю, что работы непосредственно по подготовке космонавтов начнутся в гидролаборатории в ноябре 2021 года.
-- Летчице Галине Каировой, которая не прошла финал конкурса для съемок в фильме «Вызов», предложили продолжить отбор в отряд космонавтов на профессиональной основе. Приняла ли она участие в дополнительном наборе в отряд? Рассматривается ее кандидатура или ей нужно будет ждать новый набор в отряд космонавтов?
-- Мы с Галиной Каировой находимся на постоянной связи. Мы знаем, что сейчас она продолжает профессиональную деятельность и переучивается на новый тип воздушного судна. Думаю, когда будет объявлен ближайший набор в отряд космонавтов, мы обязательно предложим ей принять в нем участие. Предварительное согласие от Галины на участие в отборе получено.
-- Есть уже план по новому набору в отряд космонавтов? Когда он может быть объявлен?
-- В начале этого года мы приступили к подготовке нового набора. Решение о наборе принимает Роскосмос, мы с таким предложением планируем обратиться в Госкорпорацию в середине следующего года.
-- Сейчас создается новый тренажер перспективного космического корабля. Будет ли он использовать VR-технологии?
-- Мы приступили к созданию тренажеров перспективного корабля. Сейчас в основном уделяем внимание созданию комплексного тренажера, который необходим для отработки деятельности космонавтов для полета на этом корабле со стыковкой с МКС. VR-технологии мы планируем использовать, совместно с Роскосмосом этим вопросом занимаемся, но эти технологии будут больше применимы при создании тренажеров по лунной программе. Например, сейчас такую технологию мы отрабатываем в центрифуге.
-- Каким образом там будет обеспечена имитация невесомости?
-- Имитация невесомости на новом тренажере транспортного корабля не предусмотрена, для этого у нас есть иные технические средства подготовки, где мы отрабатываем деятельность космонавтов в условиях невесомости.
-- Разработана ли программа подготовки космонавтов для полета на перспективном корабле «Орел»?
-- Программы как таковой еще нет. Сейчас разрабатываются требования к подготовке космонавтов, функции космонавтов, анализируется техническая документация штатного корабля. Думаю, в ближайшие два-три месяца мы приступим к разработке самой программы.
-- Началась ли вертолетная подготовка для напланетной деятельности космонавтов?
-- Мы вернулись к такому виду специальной подготовки космонавтов, как вертолетная подготовка. Он использовался центром приблизительно 40 лет назад. Сейчас возникла необходимость вернуться к вертолету как средству подготовки для отработки посадки космонавта на лунную поверхность. Этой задачей мы сейчас и занимаемся. Пока это отработка технологии на уровне научно-исследовательской работы. Однако программа летной подготовки на вертолете нами разработана. Думаю, мы приступим к ее реализации в следующем году по завершении эксперимента «Созвездие».
-- Будут ли изменения в летной подготовке космонавтов?
-- У нас многоплановая летная подготовка, она включает в себя подготовку на самолетах Л-39, на самолете-лаборатории на визуальное наблюдение. Вертолетная подготовка -- это что-то вновь приобретенное. Новый вид подготовки в центре.
-- Пришлось ли корректировать программу подготовки космонавтов из-за пандемии коронавируса? Все ли космонавты сделали прививку?
-- В последний год корректировки в программе подготовки из-за коронавируса не потребовалось. Все, кому по медицинским показаниям из космонавтов рекомендовано привиться, привились. У нас есть график соответствующих прививок. В ближайшее время весь отряд будет вакцинирован. В настоящий момент коронавирус в целом на подготовку космонавтов не влияет.
-- Есть ли случаи ревакцинации в отряде?
-- А как же! Если Минздрав рекомендует раз в шесть месяцев ревакцинироваться, мы строго выполняем его рекомендации.
-- Как инструкторы оценивают подготовку Юлии Пересильд и Клима Шипенко, которые готовятся к полету в октябре?
-- В целом результаты их подготовки оцениваются положительно, с программой они справляются. Посмотрим, как они будут действовать, когда дойдут до тренировок в экипаже, до комплексных тренировок. Наш прогноз -- положительный.
Цитата: undefinedБеседовала Екатерина Москвич

/Иван/

https://t.me/rogozin_do/789
Цитата: РОГОЗИН"Конструкторы, инженеры должны иметь право на ошибку, они должны иметь возможность рисковать. И мы рисковали. Мы не боялись. Мы, правда, рисковали. Но нам это нужно было сделать"
https://radiokp.ru/podcast/eksklyuziv/449642
Цитата: Радио «Комсомольская правда»Рогозин - Радио КП: Причиной несанкционированного включения двигателей «Науки» мог стать человеческий фактор
Как заявил в эфире Радио «Комсомольская правда» глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин, кто-то из операторов не учел, что система управления самого блока «Наука» продолжит себя корректировать

triage


/Иван/

Цитата: Радио КП / 30 июля 2021 / https://radiokp.ru/podcast/eksklyuziv/449642Рогозин - Радио КП: Причиной несанкционированного включения двигателей «Науки» мог стать человеческий фактор
Александр Милкус
Дмитрий Олегович Рогозин - глава «Роскосмоса»

https://radiokp.ru/sites/default/files/broadcast-recording-full/2021-07/eksklyuziv-30-07-2021-podcast6144-serie449642_0.mp3

А. Милкус:
- Здравствуйте. Я - Александр Милкус, обозреватель «Комсомольской правды». И у нас сегодня для вас сюрприз - мы сегодня выходим в эфир вместе с Дмитрием Олеговичем Рогозиным, руководителем госкорпорации «Роскосмос». И будем говорить о, наверное, самом важном событии в отечественной пилотируемой космонавтике, по крайней мере, за десять лет, - это пуск и стыковка многофункционального лабораторного модуля «Наука».

Д. Рогозин:
- Я на связи.

А. Милкус:
- Я вчера в ЦУПе смотрел это фантастическое зрелище. Давно не виданное - 11 лет - стыковку такого массивного аппарата 20-тонного со станцией. Но я смотрел со стороны, а вы-то всю историю проживали изнутри. Дмитрий Олегович, давайте объясним нашим слушателям, очень много звонков и вопросов поступает. Потому что во всех публикациях рассказывается, что модуль начали 25 лет назад строить, в 2002 году он был построен на 80 %. А запустили его в 2021 году! Почему мы радуемся?

Д. Рогозин:
- Вы сказали, что вчера были в ЦУПе, правда, я вас там видел. И благодарен, что вы приехали на такое очень важное и ответственное для всех нас событие. Хочу сказать, что у нас ЦУП ликовал, другое слово не подберешь. Потому что люди обычно сдержанные, я на многие стыковки приезжал, сложные и непростые, но так, чтобы, действительно, люди радовались! Наши, не насовцы. Насовцы - понятно, они там демонстративно хлопают в ладоши, их шикарные голливудские улыбки. Наши очень сдержанные, в отличие от американцев. И поэтому такая реакция меня тоже вчера поразила. И это говорит просто о том, что это результат колоссальной работы, колоссального напряжения, которое люди испытывали в течение всех этих восьми суток после запуска модуля «Наука». И, действительно, очень радовались тому, что результат, несмотря на все замечания, проблемы, которые были, радовались тому, что это успех. А победителей, как говорится, не судят.

Теперь что касается самого модуля. Да, изначально всегда, когда создается какой-то крупный дорогостоящий космический объект, коим являются модули орбитальной станции, обычно создается и дублер для такого модуля. Мало ли, что может произойти в ходе запуска. Может быть авария ракеты-носителя. И с тем, чтобы не нарушать программу, всегда под рукой должен быть модуль-дублер. Но в тот момент все прошло штатно. Поэтому будущая «Наука» как бы осталась в цехе, долго в те годы еще обсуждали, как ее дальше использовать, были споры. Я, к сожалению, это время не застал, занимался другими делами.

Собственно говоря, к 2006 году наконец-то было принято решение о том, чтобы взять и адаптировать этот запасной модуль, находящийся на ответственном хранении, под задачи расширения российского сегмента МКС. А дальше столкнулись с колоссальными проблемами. Те, которые были обнаружены в ходе подготовки к пуску. И вот в течение 12 лет движения никакого не было, до 2018 года. То есть были подходы к снаряду, потом были разочарования: вдруг обнаружили там мы одно, обнаружили другое.

Больше всего грешили на так называемые сильфоны, это уникальные топливные баки. Они как гармошка раскрываются в случае подачи топлива, особенно топлива в баки высокого давления. Но именно эти так называемые сильфоны, их технология оказалась безупречной.

Поэтому, когда сформировалась новая администрация «Роскосмоса» в 2018 году, я, понимая стоимость этой конструкции, то, что потрачено колоссальное количество сил, нервов, средств, бюджетных средств на создание этого модуля, просто не мог реагировать спокойно на предложения, которые были мне адресованы: слушай, не связывайся ты с этим модулем, давай отправим его куда-нибудь на ВДНХ, в павильон.

А. Милкус:
- Но ведь ваши предшественники так и делали. Так вот задвинули модуль. Я видел его, закрытый щитами, в углу на заводе имени Хруничева. Это лишние хлопоты, это ответственность. Можно и кресло потерять, если не получится.

Д. Рогозин:
- Кресло потерять - это, наверное, да. Но, честно говоря, потерять 18 млрд. рублей - это намного хуже. И здесь надо было рисковать. Надо было принимать решение. Поэтому я создал техническую комиссию из высочайшего уровня специалистов, которые мне написали объективный отчет о тех рисках, которые предстоят в связи с этим запуском.

Что мы решили сделать? Так называемую вот эту бочку, как мы ее жаргоном называем, то есть сам корпус, он, действительно, тот самый, который был создан как дублер одного из первых модулей для МКС. А вот начинку мы постарались сделать максимально новую. То есть там на самом деле все внутреннее оборудование этого модуля, то, что предназначено для проведения научных экспериментов, это самые современные уже технологии сегодняшнего дня. Конечно, от каких-то решений не могли отказаться, поскольку они были связаны уже со схемотехническими, конструкторскими решениями. И, к сожалению, мы получили проблемы именно вот с этими решениями. Но, тем не менее, все железо, как мы его называем, оно нас не подвело.

И тогда вот где-то уже примерно год тому назад стало понятно, что мы летим, что для нас это крайне важно. Потому что это на треть увеличивает рабочий объем российского сегмента. Это означает, что те эксперименты, о которых просила Академия наук годами, которые не могли быть реализованы в нынешнем гермообъеме российского сегмента МКС, могут быть реализованы в МЛМ - многофункциональном лабораторном модуле, который некоторые мои предшественники называли «многострадальным лабораторным модулем». В этой связи, действительно, все, что можно было обновить, освежить и сделать модуль максимально приближенным к тем задачам, которые мы сейчас ставим в отношении орбитальных станций, это все было сделано буквально за последние два-три года.

А. Милкус:
- Если честно, вам было страшно, когда вы запускали модуль, когда начались первые проблемы с телеметрией во время первых суток полета модуля? Вы рискуете своим местом?

Д. Рогозин:
- Слушайте, честно говоря, я об этом вообще меньше всего думаю - о своем этом месте. Я надеюсь, что сколько лет мне доведется работать, сколько мне доверит президент заниматься ракетно-космической отраслью, я всю душу свою вложу в то, чтобы создать работоспособный коллектив, который не только будет высокопрофессиональным, но не будет бояться каких-то сложных задач. Понимаете, когда мы начинаем всех пугать: а вот ты сейчас лишишься этого места. Или: мы сейчас тебе уголовное дело какое-нибудь сделаем, если ты ошибешься. Так нельзя работать.

Конструкторы, инженеры должны иметь право на ошибку, они должны иметь возможность рисковать. И мы рисковали. Мы не боялись. Мы, правда, рисковали. Но нам это нужно было сделать. мы понимали, что мы столкнемся с кучей проблем в ходе полета. Поэтому и отвели восемь суток, в том числе резервные дни. И это решение полностью себя оправдало. Потому что именно это нам позволило в момент, когда начинали сбоить какие-то отдельные системы, что в принципе было ожидаемо, мы сформировали рабочую группу в помощь главной оперативной группе управления, которая как раз и обеспечивает работу ЦУПа. Вот эта рабочая группа госкомиссии, которую я сформировал, в нее вошли разработчики двигательных систем, разработчики внутренней конструкции, разработчики по системе управления, разработчики звездных датчиков, и так далее, и так далее.

Это были первые лучшие наши специалисты, эксперты, руководители предприятий и конструкторы. И именно под их экспертным руководством ГОГУ - главная оперативная группа управления и смогла вносить оперативные изменения в полетное задание, когда мы сталкивались с какими-то проблемами. Поэтому я точно могу подтвердить: далеко не все шло гладко. Но оно никогда не бывает гладко. Это космическая техника. И если вы только считаете, что все это, особенно пилотируемая космонавтика, может стать рутиной, у всех идет все хорошо, да вы посмотрите, что и у наших американских коллег происходит. И аварии бывают, и ошибки бывают. Вот сейчас они планируют запустить новый свой корабль «Боинга» - «Старлайнер», по-моему, называется.

А. Милкус:
- Но они опять перенесли его пуск. Наши журналисты тут же связали перенос с тем, что у нас проблемы были на МКС. А американцы сказали: нет, мы не готовы к запуску, мы его переносим на несколько дней.

Д. Рогозин:
- Я бы на их месте тоже перенес бы. Зачем они вообще поставили встык свой запуск с нашей стыковкой? Это с самого начала было неразумно с их стороны. Потому что новый модуль прилетел, надо спокойно его адаптировать, отключить всю автоматику, обеспечить открытие люков. Мы ожидаем сегодня через полтора часа открытие люков. Надо стравить давление в топливных баках, провести их вакуумизацию, и так далее. Это требует определенного времени для спокойной работы. Нет, им надо было обязательно лететь немедленно. Теперь они поняли, что это опрометчивый был шаг. Возможно, у них есть какие-то другие основания, помимо погоды. Поэтому нормально они полетят 3 августа. Никто их не торопит, ничего их не прижимает, никого им спасать не надо. У них была ошибка с этим кораблем в свое время. Они его запустили...

А. Милкус:
- Первый нормально не слетал.

Д. Рогозин:
- У них была проблема в программном обеспечении, в софте. И они пролетели мимо МКС и пошли на посадку. Поэтому сейчас это повторение того, что полтора года назад была неудачная попытка испытаний. Пожелаем им удачи, чтобы у них все было нормально. Но просто я не очень понимаю какие-то там с их стороны нервные окончания. Если люди слабонервные, им лучше не заниматься космической деятельностью. Им надо идти в блогеры. Вот у нас в блогерах одни слабонервные. Пусть они там и трудятся. В космической отрасли должны работать люди компетентные, мотивированные на результат, готовые рисковать и способные работать в единой команде.

А. Милкус:
- Дмитрий Олегович, эта история нервы потрепала нам, когда неожиданно включились двигатели «Науки», уже пристыкованной к международной космической станции. Это что такое было?

Д. Рогозин:
- Ну, сегодня же Владимир Алексеевич Соловьев сказал про эти полеты. Он сказал, что был кратковременный сбой в программе. Специалисты Центра управления полетами провели все необходимые операции, стыковка прошла идеально, на минимальной скорости. Мы рассчитали, что скорость стыковки не должна превышать 15 см в секунду. Мы зашли на стыковку со скоростью примерно 8 см в секунду. То есть все шло хорошо. Я вам скажу так. Человеческий фактор в каком-то смысле. То есть была такая эйфория, люди в каком-то смысле расслабились. Возможно, кто-то из операторов просто не учел, что, возможно, система управления самого блока будет продолжать себя корректировать в пространстве. И она определила этот момент спустя 3 часа, и было включение двигателя, которое тут же было компенсировано нашими же, российскими двигателями на модуле «Звезда» и на нашем грузовом транспортном корабле «Прогресс». Надо просто иметь в виду, что вообще ориентация станции в пространстве, увод ее от опасных столкновений осуществляется исключительно российскими средствами, нашими кораблями, нашими возможностями. Поэтому если мы и совершили какую-то небольшую ошибку, наши операторы, то эта ошибка была немедленно компенсирована. Поэтому ничего не то что страшного, это, скажем так, инцидент, для того чтобы потом сделать выводы. Кто-то посмеется, кто-то потом получит замечания, чтобы был повнимательнее. Но, еще раз говорю, это не угроза безопасности (это для нас важнейший критерий работы на МКС), ни каких-то травм для самой станции не могло причинить. Просто была определенная сдвижка по оси станции, которая тут же компенсировалась двигателями, и тут же встало все на место.

А. Милкус:
- Насколько это было опасно для космонавтов? Ведь по первоначальному плану открытие люков и первый заход космонавтов в «Науку» должен был состояться через два витка, через 6 часов. Теперь перенесено почти на сутки. Мало того, насколько я читал, наши космонавты Новицкий и Дубров какое-то время были вынуждены провести в американском сегменте.

Д. Рогозин:
- Да нет, это американцы нам дружески предложили во время проведения операции переместиться в российский сегмент, но такой доброй помощью мы решили не пользоваться. Потому что у нас в принципе и так все нормально, штатно и безопасно.

Что касается того, что это противоречит, как вы говорите, некоторым первоначальным планам, слушайте, там полетное задание, оно утверждается председателем государственной комиссии, но в той ситуации, в которой мы находились, оно, конечно, корректируется, исходя из конкретной ситуации. Поэтому мы изначально понимали, что люки будем открывать позже, потому что у нас осталось еще остаточное топливо. Топливо там не должно находиться по идее, надо его стравливать. Поэтому мы решили, чтобы эти операции провести не спеша, и они проводятся в то время, которое мы сами определяем. Это мы определяем, в какое время нам люки открывать, а не блогеры. Мы определяем, наши специалисты. Когда мы считаем необходимым, мы даем указание экипажу, когда мы завершаем все штатные операции. Поэтому кто там чего-то переживает, кто-то волнуется, кто-то пишет, что «Наука» куда-то не улетит или пролетит... Все это, слава богу, в силу просто колоссальной загрузки, эмоциональной и физической, в течение всех 8 суток наши специалисты не имели, к радости своей, возможности читать. И слава богу.

А. Милкус:
- Нужно отдать должное, что американские специалисты, как и наши в Центре управления полетом, рукоплескали этой стыковке. Я знаю, что поздравление было и от нас, и от Илона Маска, как коллега коллеге. И тут как раз никаких злонамеренных мыслей, по-моему, не было.

Д. Рогозин:
- Слушайте, специалисты в отрасли (наши, американские, китайские) все прекрасно понимают, впервые за 21 год... Целое поколение сменилось, ушли специалисты, которые знали, как это делать, пришли новые специалисты, для которых это был первый опыт. Таких тяжелых модулей еще никто не таскал на МКС - ни американцы, ни японцы, ни европейцы. Мы впервые это сделали и, я считаю, с большим успехом. Поэтому мы не только выполнили эту операцию, но еще продемонстрировали, что в «Роскосмосе» появился новый класс специалистов, которые теперь умеют это делать. Это означает для нас большие перспективы, что мы теперь фактически можем опираться на наличие специалистов, мы их проверили в деле, которые учтут, безусловно, те ошибки, которые были на исходе этого запуска, и проведут гораздо более плавно, гладко запуск всех модулей для будущей российской орбитальной станции. Это была такая тренировка. А на тренировке, на испытаниях... Они для того и проводятся, по большому счету, чтобы выявить какие-то недочеты и их устранить в дальнейшем.

Поэтому и американские, и другие специалисты, и господин Маск, и сенатор Нельсон, руководитель НАСА, прислали свои поздравления. Они просто понимали, что произошло, в отличие от тех, кто не специалист и клюет на всякую непонятную информацию.

А. Милкус:
- Дмитрий Олегович, за несколько месяцев до того, как «Наука» ушла на «Байконур» для окончательных испытаний, я побывал в этом модуле вместе с генеральным директором Центра им. Хруничева Варочко. Мы проползли, я бы сказал, на коленях, где-то на животе по этому модулю. Все-таки панели выглядят архаично, выглядят, как панели модуля «Звезда», который был отправлен больше 20 лет назад. Американские интерьеры, хотя они тоже 10-15-летней давности, они выглядят, как в фильме Стэнли Кубрика «Одиссея-2001». Если поменяли начинку, нельзя было сделать, чтобы выглядело модно, современно - белые панели, что-то красивое такое?

Д. Рогозин:
- А у нас там что, должен быть парад мини-бикини-2021 или работать мы там собираемся? Слушайте, у американцев другой подход. Они много значения уделяют и огромные деньги тратят на пиар, ставят там кучу камер, ставят эти квакеров с аплодисментами. Так называемый вау-эффект. Но я вам скажу, люди, которые занимаются непосредственно техникой, они настолько все заняты и переживают за успех этой техники, что им не до этих бантиков. Но если хотите, мы там повесим ваш портрет.

А. Милкус:
- Нет, мой не надо. Он не в тренде.

Д. Рогозин:
- Ну, разрисуем бантиками - ради бога. Но еще раз говорю, это лаборатория, она должна выглядеть как лаборатория, а не как гламурный ларец.

А. Милкус:
- Дмитрий Олегович, вы вчера на пресс-подходе говорили о том, что первым делом поздравили с успешной стыковой президента Российской академии наук Александра Михайловича Сергеева. Я помню, буквально полгода назад вы были на собрании в РАН и довольно жестко критиковали академиков за отсутствие предложений по научным экспериментам в космосе. Что изменилось за это время?

Д. Рогозин:
- Во-первых, появилось взаимопонимание. У меня с Александром Михайловичем сегодня была встреча, мы поздравили друг другу уже очно. И говорили действительно о том, как будем разворачивать новую программу экспериментов. Тут программа в чем? Мы действительно обратили внимание, что до 18-го года очень многие эксперименты разрабатывались и утверждались чрезвычайно долго.

А. Милкус:
- Годами.

Д. Рогозин:
- Конечно. Извините, до 10 лет доходили некоторые эксперименты, их разработка. Когда уже состарился сам разработчик и сам эксперимент потерял свою научную значимость и актуальность. Мы это пересмотрели. Во главе этой комиссии, которая отбирает эксперименты, стоит молодой наш специалист Александр Витальевич Блошенко, который является исполнительным директором «Роскосмоса» по науке и перспективным технологиям. Поэтому теперь у нас уходит полтора, максимум два года на постановку этого эксперимента.

Во-вторых, количество рабочих мест для проведения экспериментов на модуле «Наука» чуть ли не в два раза превышает, чем то, что у нас сейчас есть на станции.

А. Милкус:
- Насколько я помню, минимум 30 рабочих мест там создано под разную аппаратуру.

Д. Рогозин:
- Я не помню, где-то около 30. Сейчас вслед за этим мы понимаем, что станция получит второе дыхание, по крайней мере, российский сегмент. Конечно, то, о чем мы мечтаем и почему мы говорим о новой станции на будущее, важно использовать не только внутренний борт, то есть гермобъем отсеков, для того чтобы там можно было проводить эксперименты - выращивать ткани на 3D-биопринтерах, выращивать продукты питания, технология которых понадобится для дальних космических походов, переходов и т.д. Важно использовать внешний объем станции, которая должна быть увешана аппаратурой. И на том борту, который смотрит на Землю, должна быть аппаратура дистанционного зондирования Земли, и в «Зените», где мы можем исследовать внешнее космическое пространство, следить, в том числе и за космическим мусором, и т.д.

Сама «Наук» для этого тоже не приспособлена, как и все остальные модули всех сегментов, включая и наши, и американские, и т.д. Но внутренний объем сейчас позволяет широко развернуться, и мы надеемся, что после нескольких выходов в открытый космос наших космонавтов, которые окончательно завершат обновление, адаптацию модуля ко всему российскому сегменту, после этого модуль заработает в полную силу. Я думаю, до Нового года мы справимся.

А. Милкус:
- Вчера говорили о том, что будут открыты люки, и наши космонавты Новицкий и Дубров уже могут там жить и работать. Это с одной стороны. С другой стороны, мы все время читаем, и вы говорите о том, что нужно около 10 выходов в открытый космос, для того чтобы интегрировать модуль «Наука». Так могут они там жить или надо все-таки подождать, когда проведут работы в открытом космосе?

Д. Рогозин:
- Мы сейчас говорим о чем? О том, что модуль уже является неотъемлемой частью станции. То есть модуль дышит, модуль открыт, он герметичен. Сейчас надо его разгрузить, потому что там много научной аппаратуры, много различной полезной нагрузки, которую надо переместить в другие отсеки. После этого уже можно его использовать для жизни в полной мере. Для проведения экспериментов надо будет подключить дополнительные системы. Именно о них идет речь, потому что отдельные кабели надо будет просто соединить, они находятся на внешнем борту. Вот об этом мы говорим. Поэтому, скажем так, модуль готов уже к жизни процентов на 50...

А. Милкус:
- То есть ночевать в каюте там уже можно?

Д. Рогозин:
- Пожалуйста, ради бога, пользоваться всеми его системами. Но с точки зрения подключения научного оборудования потребуется еще несколько месяцев, чтобы в открытом космосе обеспечить эти работы.

А. Милкус:
- Вы можете нам секрет такой открыть в прямом эфире? Я знаю, что в модуле «Наука» космонавтам были отправлены некие сюрпризы.

Д. Рогозин:
- Ну, на то они и сюрпризы, чтобы я о них не рассказывал вам.

А. Милкус:
- То есть мы не узнаем?

Д. Рогозин:
- Вы считаете, что космонавты у нас такие дураки, что они не слушают радио «Комсомольская правда»?

А. Милкус:
- Я надеюсь, что слушают.

Д. Рогозин:
- Поэтому я не буду раскрывать сюрпризы.

А. Милкус:
- Ну, когда они их получат, мы сможем узнать, что конкретно там было?

Д. Рогозин:
- Конечно. Я вчера разговаривал с Олегом Новицким сразу после стыковки, мы с ним обсуждали как раз планы работы на ближайшие дни. Поэтому, думаю, когда они сами сочтут необходимым, они об этом скажут.

/Иван/

Цитата: Радио КП / 30 июля 2021 / https://radiokp.ru/podcast/eksklyuziv/449642Рогозин - Радио КП: Причиной несанкционированного включения двигателей «Науки» мог стать человеческий фактор
Александр Милкус
Дмитрий Олегович Рогозин - глава «Роскосмоса»

https://radiokp.ru/sites/default/files/broadcast-recording-full/2021-07/eksklyuziv-30-07-2021-podcast6144-serie449642_0.mp3

<...>
А. Милкус:
- Мы снова в студии. Напоминаю, у нас эксклюзивный разговор с Дмитрием Олеговичем Рогозиным, руководителем госкорпорации "Роскосмос". Я очень благодарен Дмитрию Олеговичу, что он вышел с нами на связи, потому что дни очень горячие, очень сложные, очень насыщенные. Еще раз повторю, мы разговариваем, обсуждаем историю с многофункциональным лабораторным модулем «Наука», который пристыковался вчера. Сейчас через час должны быть открыты люки, зайти туда космонавты. Это и технически, и очень важно, на мой взгляд, то, что сказал Дмитрий Олегович только что: волевая победа нашей космонавтики. Это значит, что новое поколение конструкторов, инженеров у нас формируется.

Дмитрий Олегович, а вот что дальше будет? Как мы дальше будем формировать российские сегменты МКС? И зачем мы его формируем, если пока в 2024 году мы должны вместе с американцами покинуть это сооружение?

Д. Рогозин:
- Нет, секундочку! Какая-то путаница. Смотрите, такого никто не говорил, ни мы, ни американцы. Просто у нас есть совместное решение участников проекта МКС: и американцев, и россиян, и японцев, и канадцев, и европейцев о том, что мы подтверждаем нашу готовность работать на станции до 2024 года. Но, конечно, технические специалисты говорят о том, что часть этих модулей, особенно те, которые были в основе станции, они, ну, слушайте, они не вечные. Правильно? Ведь станция то нагревается, то она остывает, то она подвергается различного рода внешнему воздействию. И лучам, и микрометеоритам, и так далее. Поэтому часть систем этой станции имеет свой ограниченный ресурс, поэтому мы просто проводим ежегодно совместную работу по оценке технического состояния станции. Это не значит, что она в 2024 году должна быть затоплена.

А. Милкус:
- То есть, это пока только договор о том, что мы до 2024 года ее эксплуатируем? Дальше тоже может быть продлен срок работы?

Д. Рогозин:
- Естественно, да. Мы еще ждем, на самом деле, решение американцев, они должны подтвердить через Конгресс США. Ведь это тоже связано и с бюджетным финансированием , американцы несут колоссальную долю расходов за станцию. У них, извините, если сравнить, до прилета МЛМ российский сегмент весил 40 тонн, а американский сегмент 400 тонн.

А. Милкус:
- В десять раз больше.

Д. Рогозин:
- Ну, конечно. Поэтому, соответственно, это все связано и с деньгами, и с рисками, и с ответственностью специалистов за стабильность работы самой станции. Да, там, конечно, все эти системы резервированы дважды, трижды, но, тем не менее, все равно у всего есть свой предельный срок. Поэтому после 2024 года, я думаю, что станция продолжит свою работу определенное время. И только коллективно будет приниматься решение о прекращении ее работы. И о принятии решения, что будем делать дальше. Либо мы расходимся из этой прекрасной коммунальной квартиры по национальным своим квартирам, значит, отдельным. Либо будет какой-то иной проект, который продолжит международное космическое сотрудничество.

А. Милкус:
- Но у «Науки» гарантийный срок до 2027 года. Как я понимаю, технически вряд ли есть возможность ее отстыковать и использовать еще и в российской станции, когда она будет национальная.

Д. Рогозин:
- У нас завтра в 11 часов здесь, в «Роскосмосе», я сейчас отсюда вам звоню, пройдет заседание научно-технического совета во главе с Юрием Николаевичем Коптевым, он у нас возглавляет, как раз, НТС. И мы будем обсуждать конфигурацию новой российской станции. Есть два предложения. Первое из них состоит в том, чтобы формирование российской национальной станции происходило путем дальнейшего наращивания российского сегмента МКС по следующим отделениям и сохранением на той же самой орбите, то есть, с отклонением 51,6 градуса. Есть свои плюсы в этом деле, потому что, понятно, что даже ресурс, про который вы сказали, модуля «Наука» - это установленный ресурс. Это не значит, что сломается модуль в 2027 году. У нас модули, которые входят в состав МКС, имели ресурс 10-15 лет. Вы сами знаете, что они работают намного дольше. Намного дольше того, что было тогда определено еще в 1998 году. Поэтому это одна концепция. Вторая концепция состоит в том, что с этой станции нам придется уходить, переходя на российскую орбитальную служебную станцию, которая, по сути дела, сейчас уже формируется по технологиям, по подходам научно-энергетического модуля. Он уже у нас сделан, создан. Находится в Королеве в помещении монтажно-испытательного корпуса ракетно-космической корпорации «Энергия». И здесь, как раз, от завтрашнего решения и от последующего согласования с правительством будет зависеть вот этот НЭМ - это что? Это еще один модуль, который пойдет на МКС? Потому что мы 24 ноября этого года планирует отправить еще один модуль, так называемый узловой модуль «Причал» - э то такой стыковочный, имеющий несколько стыковочных узлов модуль для расширения возможностей состыковки с пилотируемыми грузовыми кораблями. А к нему уже теоретически раньше планировался, как раз, пристыковаться и научно-энергетический модуль.

Это первая концепция. Здесь в чем вопрос? Если у МКС ресурс ограничен и там, условно, 2027-2028 год - это все, да? И станция подлежит затоплению, тогда есть ли смысл в 2024 году отправлять новейшие технологии - наш модуль? Это не «Наука», это гораздо более совершенная конструкция.

А. Милкус:
- С 2017 года его начали строить, это современный совсем модуль.

Д. Рогозин:
- Во-первых, это так. И там их несколько тоже. Там есть и дублеры его, которые находятся на электроиспытаниях и так далее. Надо ли отправлять модуль, который минимум имеет ресурс 15 лет для того, чтобы он прожил, условно, с 2024 до 2027 год? Три года. Ну, это, честно говоря, я не понимаю. Мне как-то не укладывается в голове.

Либо второй вариант. Этот научно-энергетический модуль доделывается, частично переделывается, там ставятся дополнительные системы ориентации, системы жизнеобеспечения, которые позволят его использовать в качестве базового модуля для развертывания новой российской станции. А вот где она будет находиться? Есть второй вариант - это не 51,6 градуса отклонение, а это 97-98 градусов. Это такая приполярная орбита, которая позволит видеть не только то, что видит МКС, но видеть гораздо больше, я бы сказал так, полностью всю планету, но поскольку каждые двое суток эта станция будет находиться, облетать практически все точки Земли. То есть, обзор ее и возможность наблюдения с этой станции будет намного больше и объемнее, чем то, что есть сегодня у МКС.

И второй там преимущество у этой станции, что она каждые полтора часа будет находиться над Арктикой, а Арктика - это зона наших особых интересов. Это Северный морской путь, это и решение иных задач в том числе, обороны и безопасности страны. Но есть минус большой у этого наклонения. Прежде всего, он состоит в том, что эта орбита гораздо более радиационно нагруженная, то есть...

А. Милкус:
- Облучение космонавты могут получать больше.

Д. Рогозин:
- Совершенно верно. Там нельзя будет находиться год, скажем, полтора, как раньше было. На этом наклонении можно работать, скажем, месяц, полтора, два. Это потребует иного подхода работы на этой станции, то есть, это не станция постоянного пребывания экипажа, а посещаемая станция. Но тоже в этом ест смысл: они прилетели, выполнили какие-то задачи, установили новое оборудование, подвесили новый спутник, какую-то аппаратуру, которую надо оттестировать в условиях открытого космоса. И вернулись на Землю.

И второй минус, который состоит в том, что эта орбита потребует гораздо более мощных средств выведения. То есть, грубо говоря, чтобы отправить корабль «Союз МС» на орбиту МКС, необходима ракета «Союз-2.1а». А для того, чтобы отправить тот же самый корабль на орбиту 97-98 градусов, потребуется ракета модификации «Союз-2.1б», более мощная, более тяговооруженная и грузоподъемная. Это минус, с одной стороны, с другой стороны, мы сейчас получаем уникальные новые средства выведения. Сейчас идет работа, мы отправляем с Центра Хруничева очередную тяжелую «Ангару» для подготовки летных испытаний на наш северный космодром Плесецк. Поэтому скоро мы получим уже по завершению этих летно-конструкторских испытаний новейшую нашу тяжелую ракету, способную решать задачи гораздо более серьезные, чем «Протон». Потому что «Протон» поднимает примерно на 5 тонн меньше, чем сможет тяжелая «Ангара».

Ну и на подходе у нас, конечно, «Союз-5». Сейчас в Самаре в цехах Ракетно-космического центра «Прогресс» вовсю идет работа. Установлено новое технологическое оборудование, новое сварочное оборудование, так называемая фрикционная сварка - сварка трением с перемешиванием, которая дает гораздо более серьезные прочностные характеристики для обечаек для корпуса ракеты.

И, конечно, у этой ракеты будет супердвигатель - РД-171МВ, самый мощный в мире жидкостной ракетный двигатель, который сейчас уже прошел горячие испытания в Химках на нашем «Энергомаше».

А. Милкус:
- А будет эта ракета многоразовой?

Д. Рогозин:
- С этим двигателем кислород-керосин, когда один большой двигатель, это невозможно сделать. Но экономика этой ракеты будет такая, что она будет абсолютно конкурентна со всеми существующими перспективными средствами выведения. А вот многоразовым мы задумали другое средство выведения - «Амур». Это ракета, которая будет практически в том же самом корпусе, как и «Союз-5», то есть тот же корпус с диаметром 4100, примерно с тех же самых стартовых комплексов она может взлетать. Но там первая ступень - там будут стоять двигатели, которые сейчас в разработке у нас в Воронеже на КБ «Химавтоматики». И там двигатели на метане, то есть на сжиженном природном газе. И они позволяют многократно включать этот двигатель, выключать его. То есть до трех включений получается в ходе одного полета. То есть на взлете, на торможении, уже когда отделяется первая ступень, и потом на динамической посадке.

И задали характеристику, чтобы этот двигатель мог включаться не мне 300 раз. Это означает, что теоретически один и тот же двигатель может летать сто раз. То есть три включения за один полет - итого сто полетов. Но это, конечно, будет прорыв в целом в ракетостроении. Потому что то, что делают сейчас американцы, это замечательно, прекрасно. Но они летают на кислородно-керосиновых двигателях, которые требуют переборки после полета, очистки дополнительной.

А. Милкус:
- Вы в данном случае имеете в виду Маска, Falcon-9?

Д. Рогозин:
- Он, конечно, показал эту технологию, хотя мы ее знаем, и эта технология разрабатывалась еще в последние годы в Советском Союзе. И такой даже метановый двигатель существовал у нас, был создан один экземпляр. В 90-е годы приехали американцы, по-моему, за один миллион долларов купили его, вывезли. Собственно говоря, все американские разработки во многом пошли благодаря этому прототипу.

Конечно, вопрос не только в многоразовости, чтобы было красиво и чтобы был такой вау-эффект, чтобы все поклонники, энтузиасты космонавтики были в восторге. Это, конечно, замечательно. Но главное - другое. Еще раз говорю - это цена конкретного килограмма полезной нагрузки, выводимого с помощью ракеты-носителя. То есть чистая экономика. Если мы поймем, что многоразовая система ракеты «Амур» на метановых двигателях позволит нам удешевить пусковые услуги, то мы, конечно, пойдем этим путем. Но сначала «Союз-5», в 2023 году летные испытания.

А. Милкус:
- Давайте вернемся в космос, на модуль «Наука». Должны полететь Клим Шипенко и актриса Юлия Пересильд в октябре на МКС. Им будет разрешено заходить в модуль «Наука»? Готовились ли они к тому, чтобы знать специфику, особенности этого модуля:

Д. Рогозин:
- Они были в этом модуле, когда он был на Земле. Не в том, который был на Байконуре, они были в его электромакете, который находится в корпорации «Энергия». В принципе, да, предполагается. Кинематографисты запросили возможность осуществления ряда съемок именно в МЛМ. Это предусмотрено.

А. Милкус:
- А кто-то из них будет ночевать? У нас там во время пересменки пять человек. Где они будут ночевать? У нас две каюты, одна каюта в «Науке». Как распределяются каюты тех, кто прилетает на время?

Д. Рогозин:
- Вы же сами понимаете, что понятие «каюта» - это понятие относительное в невесомости.

А. Милкус:
- Какая каюта самая удобная? В «Науке»? Ее, наверное, Пересильд и предоставят?

Д. Рогозин:
- Мы об этом пока еще не думали. Если "Комсомольская правда" готова предложить такой вариант, мы обязательно его обсудим с экипажем. Но я думаю, что это дело житейское, бытовое, они сами между собой там договорятся, кто там где будет ночевать.

Еще раз хочу сказать, опытные космонавты мне иногда рассказывали, что, поскольку понятия «верх-низ», «лево-право» отсутствует в невесомости, многие из них предпочитали не в каюте ночевать, а просто выбирали себе на самой станции укромное местечко и там восстанавливали свои силы. Разберутся. Это не самая главная проблема.

А. Милкус:
- А есть какие-то проблемы с отправкой космонавтов-актеров на станцию? Проект идет по графику?

Д. Рогозин:
- Для нас в «Роскосмосе» самое главное - это тот эффект, который мы получим для ракетно-космической отрасли. Для кого это может быть интересно, что кто-то полетит из известных людей. Для нас важней другое, чтобы в итоге мы получили продукт, ради которого стоило так рисковать и спорить со многими критиками. Ведь мы рассчитываем на то, что, во-первых, мы получим настоящий такой мощный просветительский, образовательный и пропагандистский, извините за слово, продукт, который расскажет о том, как реально работает машина под названием «ракетно-космическая отрасль России». Кто такие наши специалисты Центра подготовки космонавтов, которые людей, которые не имеют представления о космических полетах, за кратчайшее время готовы будут подготовить. А это очень важно для нас. Потому что, когда придется, не дай бог, отправлять какого-то специалиста на станцию для решения оперативной задачи, у нас должен быть опыт такого рода оперативной подготовки.

Второй момент, который крайне для нас важен, это, конечно, сопровождающие сами съемки фильма съемки того, как идет подготовка. Мы здесь рассчитываем на то, что те люди, которые заинтересованы стать космическими туристами, могли увидеть преимущества российской пилотируемой космонавтики. Увидеть, что наш корабль самый быстрый. Мы сейчас будем планировать полет уже не за три часа до МКС, а за один виток. То есть за полтора часа. Мы иногда смеемся, что участники космического полета не успеют испугаться - они уже будут на станции.

Конечно, ни один американский корабль не может себе позволить такие скорости, такое удобство для людей, которые сразу смогут уже адаптироваться к космосу непосредственно на станции, в нормальном объеме, а не в достаточно узких условиях работы в самом корабле.

Ну и, конечно, третье. Мы договорились с кинематографистами о том, что наши специалисты тщательно, с карандашом в руке прочтут весь сценарий. Чтобы там не было никакой, извините за выражение, жеребятины.

А. Милкус:
- Просто благодарность. Потому что режиссер Клим Шипенко в «Салюте-7» придумал, что станцию чинят кувалдой. Страшное дело было.

Д. Рогозин:
- Ну, знаете, я разговаривал на эту тему со многими опытными космонавтами. Некоторые из них посмеивались над этим сюжетом, другие говорили: ну да, художественный замысел. Конечно, это выглядит странно для профессионалов. И, конечно, ничего подобного в том материале, который сейчас готовится, быть не может. Потому что каждая строка сценария пройдет через мощнейшие экспертные фильтры. Будут определенные допуски, которые всегда связаны с художественной картиной, это понятно, на что-то придется, скажем так, закрывать глаза, на какие-то моменты. Поскольку событие, которое обычно у нас растянуто во времени, там оно будет сжато именно за эти 1,5 часа острого сюжета. Но, еще раз говорю, для нас важно другое.

Для нас важны две вещи. Первое. Отработка технологии ускоренной подготовки человека, который в принципе не планировал оказаться на орбите, но он там может понадобиться. Врач или астроном, или биолог, геолог. Человек, который может остро понадобиться на орбите, и у нас не будет никакого иного шанса, кроме как найти лучшего специалиста на земле, ускоренно его подготовить и отправить на орбиту. Это чрезвычайно важно с точки зрения будущих наших работ экспедиций. Пока таких экспериментов мы не проводили.

А. Милкус:
- А я для наших слушателей скажу, что с сентября, насколько я помню, на Первом канале планируется шоу практически каждый день, где будет показано, как готовится сейчас Шипенко, Пересильд и их дублеры в режиме реального времени. И зрители смогут почувствовать, посмотреть буквально за месяц до полета рабочий график непрофессиональных космонавтов. Правильно я говорю? По-моему, с сентября, насколько я помню.

Д. Рогозин:
- Да. Я бы слово «шоу» убрал.

А. Милкус:
- Это из пресс-релиза Первого канала.

Д. Рогозин:
- Ну, они там люди более продвинутые, мы все-таки люди больше советской формации. Поэтому я исхожу из того, что там должна быть просто камера, которая будет подсматривать за тем, как идет процесс подготовки. Мне ведь важно, чтобы и моих специалистов показали, как они мучаются с этими кинематографистами, как они из них делают людей, способных...

А. Милкус:
- Да, как делают людей.

Д. Рогозин:
- Это самое интересное. И второй момент. Я очень хочу, чтобы наша отечественная космонавтика пользовалась уважением. Мы сейчас очень стараемся для этого. Мы стараемся больше не повторять никаких аварий. Уже перебили все возможные рекорды в нашей стране по безаварийным пускам. Это огромный труд, огромное напряжение сил. И сейчас крайне важно, чтобы вот это уважение, эта страсть к космосу, к российскому космосу, уважение к тем, кто работает в нашей отрасли, все это было полностью восстановлено. Поэтому я надеюсь, что этот проект один из тех проектов, которые в этом русле должен быть реализован.

А. Милкус:
- Дмитрий Олегович, тут есть несколько вопросов к вам от наших слушателей. Сергей спрашивает из Волгоградской области: «Чем закончился конкурс проектов на облик новой станции?» Был такой? Я не помню.

Д. Рогозин:
- Да, мы проводили действительно, даже в разных социальных сетях. Некоторые скептически улыбались. Но на самом деле я считал, что из этого точно что-то получится. Действительно, нам даже присылали из-за границы наши специалисты, которые когда-то уехали, в 90-е годы, из страны. Присылали свои наброски, и там было много чего полезного. И все это будет завтра рассматриваться на заседании научно-технического совета «Роскосмоса».

А. Милкус:
- Московская область. «Дмитрий Олегович, планируется ли у вас встреча с Илоном Маском?» Почему именно с Маском, не знаю, но вот люди интересуются.

Д. Рогозин:
- Илон Маск - талантливый человек, подрядчик НАСА, выполняющий очень серьезную задачу в интересах американской космической, прежде всего государственной программы, работающий в том числе на бюджетных средствах США. С удовольствием, конечно, я бы с ним (и не только с ним, но и с другими специалистами) познакомился. У меня проблема только одна - я под персональными санкциями нахожусь, не имею права въезжать на территорию стран Европейского союза, США, Канады, Австралии, еще каких-то стран. Поэтому я жду в гости. Пусть приезжает господин Маск, пусть приезжает глава НАСА сенатор Нельсон. Я с ним постоянно на связи по телефону. Он обещал с семьей приехать и погостить у меня дома. Поэтому я думаю, что рано или поздно такие встречи состоятся, и я думаю, они послужат общему делу.

А. Милкус:
- Дмитрий Олегович, очень важно подчеркнуть. Я знаю, что сегодня как раз «Роскосмос» об этом говорил. Следующий пуск 3 августа нового корабля Starliner проходит на американской ракете, в основе которой российские двигатели. Вот мы говорим, что мы отстаем, а ведь не полетит «Боинг», если не купили бы они у нас двигатели НПО «Энергомаш».

Д. Рогозин:
- Ну, и в Соединенных Штатах были люди типа покойного сенатора Маккейна, и у нас в стране были такие ура-патриоты, которые говорили, что надо прекратить продажу этих двигателей. Понимаете, для нас это важно. Во-первых, все-таки это подтверждение колоссального преимущества российского ракетного двигателестроения. Во-вторых, эти двигатели работают безаварийно. Я не знаю, какой это будет запуск РД-180, где-то за 90 уже перевалило. Третье. Безусловно, это мощнейшая поддержка для наших перспективных работ. Потому что все, что мы зарабатываем, мы вкладываем в новые наши ракетные двигатели. Важнейшим фактором является и то, что американцы настолько полюбили РД-180. У него нет аналогов, и они до сих пор пока не могут его ничем заменить, что, несмотря на все эти санкции и все остальное, они продолжают его покупать. Равно как и второй двигатель - РД-181М. Недавно правительство России нам разрешило осуществлять экспорт и этого двигателя. Поэтому российское двигателестроение будет работать и дальше, в том числе поставляя высокотехнологичную продукцию.

А. Милкус:
- Спасибо большое.

/Иван/