"О роли спиртосодержащих препаратов в космонавтике"

Автор ЧСВ, 26.07.2010 12:17:18

« предыдущая - следующая »

0 Пользователей и 1 гость просматривают эту тему.

ЧСВ

Дабы не замутнять кристалльную чистоту темы "ОН !!!" литературными произведениями, откроем специальную подтему.  :D

Рассказ, расположенный ниже, был впервые опубликован в приложении к журналу "Мир фантастики" в 2006 году "Под названием тонкости космического пиара".


            ЧТОБЫ СЧАСТЬЕ ПРИМАЯЧИТЬ...

 
1.
Эй, уважаемый... У вас за столиком местечко свободно? Позволите присесть странничку? Ну, вот и прекрасно!

Что-то сегодня здесь, на лунной базе, непривычно многолюдно. Вот и в кафешке этой все столики заняты, просто кошмар какой-то! Сколько раз тут бывал, а такого не припомню. Что вы говорите? Конгресс? По пчеловодству? И вы, стало быть, участник? Ах, еще и докладчик! Доктор наук? Почетный член пчеловодческой академии? Солидно, солидно... А зовут вас как, если не секрет? Шмель? Док Шмель, значит. Хорошая фамилия. И главное, короткая.

А я - Шухттердэмитий Хурриагча Таймарттшавын Хонзорра Лурра. О, не пугайтесь вы так, дорогой мой! Меня можно ведь и сокращенно называть - просто Лурра, командор Лурра.

Знаете, если вы не против, давайте перейдем на «ты»? Ага, вот и ладненько. А то  что-то  мне сегодня официальничать совершенно не хочется.

Устал я маленько от всякой суеты, док. Хочу вот так, спокойненько, в хорошей компании посидеть с  приятным собеседником, поболтать о том и о сем. Водочки - перцовочки попить, сальцом закусить. Что говоришь? Ты больше по пиву? Я, док, пиво тоже люблю. Но перцовка... Перцовка с салом - это для меня высшая ценность, док. Произошла со мной, знаешь ли, одна история... Почти притча... О том, как большое несчастье можно превратить в счастье. Как, образно говоря, счастье к себе примаячить. Н-да...

Рассказать? Гм, а почему бы и нет? Времени у меня навалом...

2.
История эта случилась не так уж, чтобы совсем давно... Э... Ну, где-то пару лет назад. Работал я тогда обычным пилотом, гонял грузы на своем ржавом корыте от одной космической базы к другой, нырял периодически в атмосферы обитаемых планет и затаривался продукцией на местных рынках по заказам наших космических начальников. Обычное, в общем-то, житье - бытье космического дальнобойщика.

И все шло, как у вас, людей, принято говорить, чики-пики, пока однажды во время нырка в гиперпространство не нарвалась моя колымага на скрытую сингулярность. Вообще-то вероятность такого события ноль, запятая, еще куча нулей и шиш при раздаче, но мне персонально подфартило. Вытянул я в лотерее свой выигрышный билетик, так его и растак.

Знаешь, что самое смешное? Та распроклятая сингулярность даже специальным маяком была обозначена - звездой цефеидной. Есть в космосе, док, такие мигающие звезды, цефеиды называются. Если маяк цефеидный голубого или белого цвета, - значит, все нормально. Летите прямо по трассе, дорогие космонавты, все в порядке, опасности нет.

Если же цефеида мигает красным светом - стоп-сигнал! Тормози, поворачивай и обходи грозное свечение маяка десятой космической дорожкой.

Рядом с сингулярностью как раз и мигал красный предупредительный маяк. Но мой корабль, мое дорогое ржавое корыто... Ему ж все пофигу. Прет через космос напролом, песни времен туманной юности моей прабабушки себе под нос корабельный мурлычет и наплевать ему совершенно на все вокруг. Ну, и полетело на красный свет...

Знаешь, док, сама-то сингулярность - всего ничего будет. Аккурат размером с вашего земного шмеля. Смотришь со стороны - висит в гиперпространстве такая себе лапусечка, тюти-пути. Н-да... Но вот когда идешь на гиперсветовом режиме, эта самая тюти-пути может в кораблике твоем сквозную дырочку запросто просверлить. Что она, стерва космическая, как сам понимаешь, с моим ржавым корытцем и проделала.

Нет, ну ладно бы, если бы эта стервоза воткнулась куда-нибудь в грузовой или даже в двигательный отсек. Ха, невелик урон! Кожа корабельная моментально дырищу затянула бы - и никаких сквозняков. Но! Эта ж радость мироздания впендюрила мою колымагу в самое что ни на есть интимное место. Прямо в... Ах, да! Ты же в нашей космической терминологии ни бельмеса не смыслишь... М-гу... Ну, будем считать, что вмазала эта самая сингулярность в штуку, которую я для простоты назову недублированным фазоциклером.

Почему, спрашиваешь он недублированный?  Это  ты  прав, на космическом корабле все должно быть дублировано, с запасом, значит. Но тут дело такое... Наши корабли в общем - и мое корытце, как частный случай, - от ваших «Союзов», «Шэньчжоу» и «Шаттлов» знаешь, чем отличаются? Вы корабли из металла собираете, а мы из кристаллорганики выращиваем. Ну, и сам понимаешь, некоторые органы на теле продублировать никак не возможно. Гены там какие-то, хромосомы всякие радикально друг с другом конфликтовать начинают. Иксы и игреки, значит, вместо того, чтобы делом  родопродолжения  добросовестно заниматься, в слова непотребные сбиваются. И вместо космического корабля получается... К-ха...

Так вот поэтому фазоциклер  у  меня  на  корыте и недублированный... И отвечает этот глубокий индивидуалист, как ты думаешь за что? Нет, док, не угадал. Корыту моему это ни к чему. Космические корабли у нас все однополые. За всю энергетику на моей колымаге фазоциклер отвечает. То есть, чтобы совсем тебе было понятно: если он фурычит - электричество в сетях есть, а ежели отрубился или выпендривается по какой-нибудь причине - значит, кранты. Сиди, милый, без света, воды и топлива.

И вот эта самая сингулярность спокойненько так протыкает в гиперпространстве мой недублированный фазоциклерчик насквозь. Все рабочее тело - специальный водно-солевой раствор, между прочим, - потихонечку начинает стравливаться прямо  в  глубины  окружающей Вселенной. Тоненькой такой струйкой...

Нет, будь у меня нормальный новый корабль, он бы, конечно, среагировал как надо, тревогу бы забил. Молодые космолеты сейчас о собственном здоровье знаешь, как пекутся, док? Но мое корыто...  Оно же постоянно в своем внутреннем мире, ему же глубоко до сгоревшей лампочки, что из собственного фазоциклера жидкость постепенно - тю-тю!

Да... И вот когда жидкость уже совсем тю-тю, мое корыто мирно так сдыхает. Без оха и пука, так сказать. Полный энергетический ноль по всем системам. А раз ноль - гипердвижок моментально перестает работать, и вываливаемся мы с моей окочурившейся колымагой в обычное трехмерное пространство где-то на полпути между Фомальгаутом и Денебом. Единственное, что хорошо, успело таки мое корытце перед окончательным окочюриванием дырку от сингулярности в теле своем зарастить. Но толку-то? Водно-солевой раствор уже полностью вытек...

Электричества нет, и анабиоз, естественно, тоже перестает работать. Вот прямо как твой холодильник на кухне; выключи его из сети - разве ж долго он протянет, чтобы не разморозиться? Короче говоря, не прошло и получаса, а я уже сижу свеженький, как соленый огурчик, и спросонья рассматриваю свою мерзкую рожу, отражающуюся в  стеклянных  глазах  неработающих  бортовых мониторов. Рожа, кстати, та еще - опухшая как после недельной пьянки, глаза какие-то погасшие, уши трубочками свернулись. И настроение у меня, сам понимаешь, под стать внешнему виду. А чего радоваться, скажи? До ближайшей базы пара сотен световых лет, а энергии на борту у меня ни шиша. Настолько ни шиша,  что  даже  сориентировать в пространстве свое корыто я уже не могу: болтаюсь как органические отходы в проруби в произвольном движении по всем шести степеням свободы. В общем, как говорят опытные пилоты космических трасс, полный и окончательный звездец.

3.
И вот, док, сижу я, значит, в пилотском кресле и медленно так околеваю. Система терморегулирования корабля, ясный  перец, тоже гавкнулась, и спасает меня от холода космического только мой старый, сто лет не стираный и латаный - перелатаный скафандр. И то уже чувствовать начинаю, как холод приятно так подхолаживает кончики моих щупальцев. Эх, никогда в детстве не мечтал стать большим эскимо, а вот ведь придется...

Но тут где-то в глубине моей бездонной души постепенно начинает зарождаться спонтанный протест против безысходности судьбы. Вот так сдуру тихо помереть, в сосульку бессловесную превратиться, - кому же хочется? Помирать - так с музыкой! Так ведь у вас на Земле говорят, да?

А чтоб гульнуть, ясное дело, катализатор нужен. Наркоту всякую, ширялово и таблетки - это у нас ни-ни, таких не берут в космонавты. Другое дело различных сортов спиртовые растворы. Официально в полетных инструкциях, конечно, они тоже запрещены, но под хорошую закусочку почему бы и нет? Тем более, что они, спиритусы эти самые, - как врачи говорят, - еще и радиацию лишнюю из организма выводят.

Ну, и вот... Слез я, значит, со своего пилотского насеста, и едва переставляя уже успевшие слегка одеревенеть от холода ноги, почапал на корабельный камбуз. Открываю дверцу бортового холодильника и...

Те слова, лексика там всякая, которые я тогда вслух произнес, они, док, в информационном плане тебе ничего не скажут... Ну, не сдержался я, так сказать. Несмотря на всю свою врожденную интеллигентность, не сдержался. А ты бы сам как поступил, дорогой мой, если бы вместо тщательно подобранного набора напитков увидел бы на полке в холодильнике записочку от техников с космической базы? Мол, уважаемый пилот, распитие спиртных напитков на борту запрещено. И подпись: общество сторонников трезвого образа жизни. Юмористы хреновы, пятак им в рыло!

Ну, что делать? Вышел я из камбуза мрачнее тучи и поплелся к себе в пилотскую кабину. Как не крути, а помирать мне, видно, придется на трезвую голову.

И вот бреду я, значит, по корабельным коридорам, стены которых уже начинают покрываться серебристыми кристалликами инея, и настроение у меня сам понимаешь... Минорное, мягко говоря. Вот прямо камень на душе лежит, веришь?

Но все-таки, где-то в темных безднах моего подсознания, робко так забрезжила светлая мыслишка: а ведь на моем ржавом корыте есть еще и грузовые склады. А в них - всякое инопланетное барахло, которое я перевожу за умеренную плату от одной звездной системы к другой. Ну, сам знаешь, что там обычно бывает - посылочки всякие, образцы местных товаров для коммерческих фирм, материалы научных исследований, хрень-перехрень какая-то...

«Вот зуб даю, - говорю я сам себе, - шлюньей попандарийской буду, если среди всего этого  хлама  не  найдется  чего-нибудь спиртосодержащего!»

Короче говоря, поворачиваю я в сторону грузового трюма.

А корытце мое ржавое, хоть и профукало собственный энергетический коллапс из-за течи в фазоциклере, все-таки еще в стадию окончательного маразма не впало. Потому как учет на складах вело строгий и даже распечатки таблиц загруженных товаров и образцов делало вовремя. Поэтому сейчас, когда все бортовые компьютеры из-за отсутствия энергии приказали долго жить, мне не пришлось вслепую рыться среди наваленного в трюме добра. Взял щупальцами застрявшую на выходе из принтера распечатку и в два счета определил, в каком тюке содержится требующийся мне сейчас спиртовый растворчик. Выбор, кстати, оказался минимальным: спиртосодержащая жидкость нашлась лишь  среди  образцов  пищевых продуктов, взятых с вашей Земли.

 Ну,  наплевал  я,  значит,  на  все  правила  сохранности транспортируемого груза, вскрыл тюк с соответствующим номером на боку и извлек на свет среднего размера сверточек из фольги. В сверточке обнаружилась цилиндрообразная прозрачная емкость  из  кремниевого расплава с оранжево-коричневой жидкостью внутри. Вашего названия «бутылка» я тогда, док, еще не знал. Жидкости у нас давно хранятся в тетропаках или в сосудах из электромагнитных полей.

Повертел я эту емкость в руках, присмотрелся. Гляжу, а на самом ее дне плавают два удлиненных сморщенных тельца густо-красного цвета.

«А это что еще за фрукты?» - недовольно крякнул я про себя. Вот совсем мне не улыбалось найти вместо нормальной спиртовой настойки каких-нибудь заспиртованных земных пиявок. На боку емкости я углядел этикетку  и  принялся  внимательно  изучать  химический  состав обнаруженного продукта. Жидкость в бутылке, как ты уже, наверное, догадался, док, была перцовкой.

Э, так вот... Напрасно я вертел носом: тельца красного цвета оказались всего лишь стручками местного растения, добавленного к жидкости для предания ей вкусовых качеств и темно-янтарного окраса.

Пробка открутилась с коротким хрустом. Я слегка взболтал жидкость в сосуде и осторожно понюхал краешек горлышка.  Запах  оказался приятным.

Еще пару секунд я боролся с последними  сомнениями, потом отважился, коротко выдохнул и отхлебнул оранжево-коричневой жидкости прямо из емкости.

Обжигающая огненная волна влетела в мое горло, промчалась по пищеводу и стремительно ухнула в желудок. Секунда-другая и по телу стало разливаться приятное тепло.

Я сделал второй глоток. Мой многощупальцевый организм немного согрелся, и теперь можно было больше не спешить и распробовать напиток более основательно. Хотя вкус у жидкости оказался слегка горьковатым, но пить ее было вполне возможно и даже приятно. Во всяком случае, по своим вкусовым данным спиртовая настойка  с  Земли  многократно превосходила пойло вроде «Невадского троллейбуса»  или  коктейля «Самкокозец Захлебатский», которым потчуют своих посетителей быстрые закусочные с планеты Мерикана.

Конечно, хмель быстро ударил мне в голову. Ясное дело, я ж ни крошки в рот не брал после того, как ударными темпами вывалился из гиперпространства и отморозился из состояния анабиоза. Мучительно захотелось чего-нибудь пожевать. Вот представляешь себе, док, - именно пожевать, не съесть в один присест, не проглотить мгновенно, а именно неторопливо и тщательно пожевать, полностью насладиться пищей, то есть.

Снова плестись на камбуз мне не хотелось. Поразмыслив, я пришел к выводу, что спиртной напиток вряд ли был заказан нашими научниками без соответствующей местной закуски. Я пошуршал щупальцем среди остатков фольги и действительно обнаружил в них небольшой кубообразный пакетик в полиэтиленовой упаковке. Разодрав обертку, я вытащил тонко нарезанные кусочки очень жирного белого мяса с розовыми прожилками и тут же отправил одну из этих белых пластиночек в рот... Это уже потом я узнал, что этот продукт называется «сало».

В сочетании с перцовкой вкус оказался божественным! В последние часы моей жизни Высший Разум Космоса милостиво дал мне возможность насладиться одним из самых совершенных продуктов во Вселенной.

 Хмель, между тем, постепенно стал переходить в соответствующее качество. Не знаю, как кто, а я люблю во хмелю, когда тело приятно расслаблено, когда на душе становится тепло, попеть с друзьями в хорошей компании. И пусть компании у меня сейчас не было, но запеть мне захотелось просто неодолимо. Я откашлялся, набрал полные груди становившегося с каждой минутой все более прохладным воздуха и басом, во всю мощь своих легких, запел:

 - Сам пью, сам гуляю, сам стелюсь и сам лягаю...

Подходила эта песня к моей тогдашней ситуации как нельзя кстати: она очень точно передавала то состояние одиночества и потерянности, в котором я пребывал.

Ну, а когда выпьешь, закусишь, разве ж можно устоять на месте? Душа и тело рвутся вперед, рвутся к жизни, к движению. Попивая небольшими глотками жидкость из емкости и закусывая божественно вкусным белым мясом, иногда даже приплясывая от полноты охвативших меня чувств, я вновь двинулся по коридорам моего ржавого корыта.

«Вот обойду в последний раз все мое хозяйство, как и положено капитану корабля, - решил я, - вернусь в пилотский отсек - а там уж и помирать можно. С чувством, значит, полностью выполненного долга и пункта шесть - два - «бэ» полетной инструкции».

4.
Иду я, прихлебываю настоечку перцовую, закусываю, мурлыча себе под нос песни, и кривые коридорчики моей колымаги, в конце-то концов, приводят меня прямиком в энергетический отсек. Как раз к торчащей из  пола  конической  приемной  воронке  злополучного недублированного фазоциклера. В эту воронку я обычно всякий мусор ссыпал - чтобы вещество ненужное в космосе зря не болталось, а своевременно превращалось в реакторе в полезную для моей колымаги энергию.

И вот стою я над этой охладившейся едва ли не до нуля градусов причиной моих теперешних страданий и такое, понимаешь ли, док, меня вдруг презрение к этому торчащего из пола куску биометалла одолело, что я... Эх, стыдно, конечно, признаваться... Если б не ситуация безысходная да не хмель в голове, - разве ж я себе когда-нибудь такое хулиганство позволил? Ну, в общем, так... Скажу тебе цитатой из моего послеполетного отчета. Фраза несколько суконная получается, но зато точная. Я... «Расстегнул нижний клапан скафандра и справил малую нужду в приемную воронку недублированного фазоциклера».

И как ты думаешь, что потом случилось, док? Кха-ха... Однако, веселый ты парень... О том, что на душе и в мочевом пузыре у меня полегчало, - об этом даже какой-нибудь полуразумный трюллик с шестой планеты Альдебарана мог бы догадаться. Нет, дорогой мой, не успел я толком застегнуть молнию на скафандре, как случилось чудо. Настоящее чудо, док.

Рядом с приемной воронкой фазоциклера есть маленький такой экранчик  индикатора  энергетического  заполнения.  Когда весь водно-солевой  раствор  вытек из фазоциклера  наружу, в гиперпространство, значит, этот  экранчик  и  погас  себе самым примитивным образом: нет рабочего тела, нет электрики, - нет и соответствующей индикации.

А тут вдруг... Блым-блым-блым и появляются на нем три цифирочки  и маленькая такая запятая. Я, док, эти цифирочки до самой своей  смерти помнить буду. Пять, запятая, четыре и три.

Не понимаешь? Все просто, док. Не к столу, конечно, будет сказано, но жидкий продукт, выделенный после переработки моим организмом перцовки и сала, - это тот же водно-соляной раствор. И вот - в том-то чудо и состоит: ¬¬¬этот самый жидкий продукт моему корыту как раз и подошел. Как временный заменитель топлива для фазоциклера, значит. А цифирочки пять, запятая, четыре и три, - те, которые засветились на индикаторе, - всего лишь значили, что для нормальной работы бортовых систем моего ржавого корыта этого водно-солевого раствора хватит ровнехонько на пять целых и сорок три сотых секунды. Так-то... Я, док, когда эти три цифирочки на экранчике увидел,  чуть  емкость  с  настойкой от неожиданности из щупальцев не выронил. Застыл на месте, как вкопанный. Стою посреди энергетического отсека столб столбом и во все фасетки пялюсь на экран индикатора. Пять сорок три! Живем же, док!

Эх, если бы ты видел, как я пер по коридорам обратно, в пилотскую кабину! Хочешь - верь, хочешь - нет, а за те секунды побил я все рекорды скорости, превзошел все высшие достижения и в прыжках через барьеры, и в прыжках в длину. Не устояли ни олимпийские рекорды, ни те, что из книги вашего Гинесса. Это уж я могу тебе гарантировать со всей ответственностью.

И не успел еще костяной нарост в нижней части моей спины коснуться пилотского седалища, как я уже стучал щупальцами по клавиатуре компьютера, ожившего на пять с небольшой шишечкой секунд. Раз - и отключились запирающие замки на аварийных солнечных батареях. Два - и начал разворачиваться во всю свою ширь солнечный парус по периметру моего корыта. Три - и аварийные буйки дружной стаей рванули в таймер, гипер, пупер и обычное пространство, дико вопя о том, что грузовое транспортное средство типа «Ишак-модерн» терпит бедствие в районе с координатами альфа-бета-гамма и его пилот нуждается в срочной помощи.

Вот что успело мое ржавое корытце сделать за те пять секунд, док. Успело, и снова ножки свои аккуратно вытянуло. Потому что солевой раствор в фазоциклере закончился, а аварийные солнечные батареи только еще начали жадно впитывать в свои кремниевые поверхности слабенькие лучики далеких звезд. Но солнечный парус уже успел надуться и худо-бедно начал стабилизировать мою  биометаллическую  скорлупку относительно потоков космического излучения. Но добрые два десятка маленьких маячков уже вопили в пространстве что есть мочи о помощи, и только мертвый мог бы их сейчас не услышать в пределах ближайшей сотни парсеков.

Эх, и так у меня сразу стало радостно на душе от этой какофонии вопящих «СОС» микроавтоматов, что я отхлебнул из емкости еще пару глотков чудотворной жидкости, упер взгляд левого глаза в центр созвездия Козерога, а правого - в вымя Тельца, и в унисон с моими кричащими в космическую бездну роботами, снова запел. Почему-то потянуло перевести известную русскую песню «Снова замерло все до рассвета...» на украинский язык. Почему? Не знаю, док... Может быть, перцовка и сало как-то подействовали. Передали, так сказать, мне свои глубокие культурные основы. Я откашлялся и с чувством начал:

«Ось завмэрло усэ до свитанку.
 Цап не бэкнэ, нэ мэкнэ тэля.
 Тилькы дэсь у ночи биля ганку
 Одынока гармонь выхиля...»

5.
Но едва я закончил петь первый куплет, как - вот те нате хрен в томате! - в сотне километров от моего корыта  вываливается из гиперпространства спасательная экспедиция: головной корабль огромадных размеров и всякая шушваль поменьше в качестве свиты.

Присмотрелся я и обмер. Мама дорогая! Пылит по звездным просторам прямо к моей ржавой колымаге не какой-нибудь спасатель с ближайшей космической базы, а правительственный корабль серии «Членовоз» с лейблом самого Вице-гетьмана нашей Галактики на белоснежно-белом борту. Чтоб тебе было понятно, док, Вице-гетьман при нашем верховном правителе - это по сути своей что-то вроде главы администрации около вашего президента. Второй по значимости человек во всей галактической империи, то есть.

Ага, так вот... Не успел я дух перевести, как свита из мелких кораблей, сопровождающих правительственный флагман,  выстраивается вокруг моей ржавой скорлупки аккуратным таким колечком. Окинул я их взглядом - и вообще дышать перестал. Папа любимый! Висят вокруг моего застывшего в пространстве корыта информационно - корреспондентские модули крупнейших теле- и радиокомпаний со всей Галактики. Висят и ведут, значит, прямой репортаж о проходящей прямо у них на глазах спасательной операции.

Ну, а дальше все пошло-поехало, как по маслу, по накатанной схеме спасения терпящего бедствие корабля. От флагмана отпочковалась десантная шлюпка, пошла в сторону моей колымаги и не успел я толком даже в порядок себя привести, как стучат в мои люки и самым наглым образом лезут в иллюминаторы ушлые и проворные господа спасатели. И берут, понимаешь, они меня под белые щупальца и аккуратненько так переносят в свою шлюпку. Вместе с бутылкой перцовки и упаковкой сала, которые я как самую дорогую ценность прижимаю к груди.

В общем, не успел я и пару раз фасетками моргнуть, как оказался прямо в зале для официальных приемов на флагманском корабле. А пока меня спасали и перевозили с моего ржавого корыта на флагман, вся вице-гетьманская рать, все собкоры из средств галактической информации успели уже к залу подтянуться и пестрой такой толпой распределились по периметру вдоль стен помещения.

И вот переступаю я в своем стареньком и латанном - перелатанном скафандре порог зала и дышать перестаю. Щупальца мои с зажатыми в них бутылкой перцовки и пакетом с салом прямо судорогой свело. Веришь, док, никогда я столько начальства на единицу площади не видел, как в том зале на космическом флагмане. У нас, бывало, прилетит на базу с очередной инспекцией какой-нибудь завалящий контр-адмирал, походит по коридорам, поорет по матушке на подвернувшихся под руку подчиненных ¬¬¬- и все. Ты для него - ноль, песчинка, перхоть. И все твое общение с высокопоставленным визитером сводится к коротким и емким фразам типа «Так точно, вашбродь!» или «Не могу знать, пан адмирал!»

А тут... Иду я на негнущихся ногах к центру зала, а вокруг фотовспышки сверкают, телекамеры жужжат, операторы и корреспонденты суетятся, словно муравьи с вашей планеты вокруг оброненного тобой кусочка сахара. И лица, лица! Вот  томным  взглядом скользит по моей нескладной фигуре сама Донна Ясна, прошлогодняя гетьманская фаворитка, богатейшая скотопромышленница из Четвертого рукава галактики. Вот выпятив челюсть, взирает на меня с высоты своего гигантского роста центр-пилот Его Императорского Величества Игрус Бирюлевский по кличке «Второй» ибо лучше него пилотировать космические корабли в мире может только «Первый», то бишь сам Господь Бог. А вот... Держись крепче за табурет, док, не поверишь. Самовлюбленное двухголовое существо Мань-и-Вань из системы Нарцисс перестало миловаться да целоваться друг с дружкой и двумя парами вытаращенных глаз восхищенно лупает в мою сторону.

А в центре зала... Ох, бабушка, мама моей мамы! В центре зала стоит простенькое складное золоченое креслице, в котором, закинув ногу на ногу, восседает сам Вице-гетьман нашей Галактики. Лениво теребит мизинчиком свисающий на лоб длинный чуб-«оселедец» и с доброй такой улыбочкой смотрит, как я грохочу ботинками своего допотопного скафандра по начищенному паркету, направляясь в его сторону.

Я под этим взглядом, сам понимаешь, док, живот подобрал, шаг запечатал. Боец-молодец, одним словом. Курсант первого курса космической академии на строевом плацу. Вот  только со щупальцами своими ничего поделать не могу, свело их нервной судорогой около груди, а разогнуть - ну никак!

И вот останавливаюсь я почти у самого креслица, на котором сидит Вице-гетьман, и уже рот раскрываю, чтобы отрапортовать, что такой-то и такой-то по приказанию Его Высочества прибыл и благодарит за спасение, как где-то под самым потолком рявкают вдруг динамики и некто невидимый хорошо поставленным голосом сообщает присутствующим:

- За мужество и  героизм,  проявленные  при  осуществлении разведывательной экспедиции в систему Таррида, указом Его Величества Гетьмана Галактического присвоить командующему флота Цэ генерал-аншефу Шухттердэмитийю Хурриагче Таймарттшавыну Хонзорре Лурре орден Белой Звезды первой степени в бриллиантах с вручением витой алмазной ленты.

Веришь, док, меня словно обухом по башке кто-то хватил. Стою олух олухом, глаза выпучил, челюсть удивленно отвалил... Нет, ну, всего я ожидал, но не этого! И, в конце-то концов, даже не то удивительно, что высшей наградой Галактики меня наградить собираются, что я из простого капитана - командира ободранного почти до самого каркаса ржавого корыта стал в одночасье, минуя все пролеты служебной лестницы, сразу генерал-аншефом, да еще и командующим каким-то флотом Цэ. Не то удивительно, что полет мой значится уже не стандартным грузовым рейсом, а оказался разведывательной миссией аж на саму Тарриду, находящуюся, по слухам, где-то у черта на куличках. А то удивительно, док, что оглашавший указ Его Величества Гетьмана без запинки произнес мое полное родовое имя!

Вокруг меня после прозвучавших из динамика слов как - будто буря поднялась. Аплодисменты, восторженные выкрики, корреспонденты тянут в мою сторону микрофоны, операторы целятся в лицо видеокамерами. А Его Высочество Вице-гетьман неторопливо поднимается из своего креслица и достает из кармана расшитого золотом парадного мундира сине-желтенькую коробочку. Не успеваю я и дыхание перевести, как его ловкие пальцы уже шпилят прямо мне на грудь сияющий мелкими звездочками кружочек ордена и перекидывают через мою шею поданную кем-то из челяди расшитую алмазами золотистую почетную ленту.

«Бог мой, - тупо начинаю соображать я, - да они же меня просто с кем-то спутали! Имя там, может, похожее или название корабля... Господи, а что же потом будет? Когда настоящий генерал-аншеф из своей разведывательной миссии вернется?»

Нет, врать и жульничать, док, я с детства не приучен. Батяня мой, бывало, со мной воспитательную работу на этот счет крутовато проводил. В место, которое ниже спины, частенько поглядывал. С ремешком, значит. Н-да...

Я уж набираю воздуха в грудь, чтобы честно сообщить Его Высочеству Вице-гетьману, что я, мол, - не я, как вдруг чувствую ощутимый толчок в левый бок и чей-то нежный шепот почти в самое ухо:

 - Молчи, дурак! Молчи!

 «Кто-то из охраны старается», - соображаю я, и едва собираюсь сделать выдох, как уже в правый бок следует еще один весьма ощутимый толчок:

- Благодари, дурень! Его Высочество благодари!

Что делать? Толчок этот и тон, которым было сделано предложение, оказались настолько красноречивы, что я тут же рявкаю во всю мощь своих легких:

- Рад стараться Ваше Высочество! Служу народу Галактики!

- Ах, молодец! - довольно щурится Вице-гетьман и дружески похлопывает меня по плечу. - Герой!

Тут взгляд его глаз останавливается на бутылке с перцовкой и куске сала, которые я по-прежнему судорожно прижимаю к груди:

- А что это такое у вас в руках, мой генерал? Образцы почвы и жидкости с Тарриды?

- Никак нет! - скалю я зубы в ответ. Чуток уже пришел в себя, понимаешь ли. - Это, Ваше Высочество, продукты питания. Исключительно на них я и держался во время своего полета!

Вру напропалую, а что делать? Обстоятельства обязывают!

- А не позволите ли мне отведать вашей космической провизии, генерал? - мило улыбаясь, Вице-гетьман берет бутылку из моих скрюченных судорогой щупальцев и достает из упаковки кусочек сала. Взболтав в бутылке придонные остатки моего чудо - напитка, он осторожно отхлебывает прямо из горла, восхищенно крякает и отправляет в рот кусочек сала:

- О, недурственно! Весьма и весьма недурственно, господа!

Толпа восторженно взревывает. Носы придворной братии шевелятся, пытаясь уловить запахи сала, а руки со всех сторон так и тянутся к бутылке с перцовкой. Не успеваю я и глазом моргнуть, как и бутылка, и пакет с салом исчезают где-то в глубинах галдящей и вопящей толпы.

 - Еще раз благодарю вас за службу, генерал! - произносит Его Высочество и уже было поворачивается ко мне спиной, чтобы снова прошествовать к своему золоченому креслицу, как из толпы вдруг выныривает маленький седенький старикашка, энергично берет Его Величество под локоток и, встав на цыпочки, начинает что-то шептать прямо в ухо Вице-гетьману.

 - Да что вы такое говорите, Фима! - Его Высочество скептически морщится и делает попытку отстраниться, но старичок цепко держит его за локоть и настойчиво что-то продолжает втолковывать. А сам то и дело зыркает маленькими черными глазками в мою сторону. Вице-гетьман начинает вслушиваться в его слова, и тоже переводит на меня ставший вдруг задумчивым взгляд. Скользит оценивающе глазами по моей фигуре в мешковатом скафандре, широко улыбается, весело хлопает в ладоши и объявляет восторженной публике:

- Господа, сегодня к обеду будут поданы продукты, спасшие от голода генерала Лурру во время его героического рейса! Перцовка и сало, господа!

Придворная рать и корреспонденты восхищенно визжат. Меня тут же подхватывают под щупальца и на руках волокут  куда-то в глубь флагманского корабля.

6.
Вот здесь у меня, док, в памяти полный провал. Сознание мыслящего существа, скажу я тебе, - вещь тонкая. Наверное, от свалившихся на мою голову в тот день переживаний, я просто на время отключился. То есть не совсем так чтобы полностью вырубился, а просто вся окружающая действительность пошла вдруг цветными пятнами и завертелась перед глазами, словно в каком-то гигантском калейдоскопе.

Пришел я в себя только посреди огромной каюты, когда меня - уже чисто вымытого и тщательно побритого - три грудастенькие самочки с Дельты Персея облачали в мой новый генеральский мундир. Каюта, док, была, конечно, высший класс! Отродясь в таких не бывал. И полное кондиционирование, и все виды гравиорежимов... А в углу, на хрустальном столике, стоит последней марки стереовизор, по которому самый центральный из наших каналов как раз гонит последние новости. И слышу я то, что не слышал, и вижу я то, что не видел. И про себя, грешного, в частности.

- Генерал-аншеф Лурра спасен! - торжественно сообщает на всю галактику телеведущий.  -  Сегодня  после  многодневных  поисков спасательная экспедиция под командованием Его Высочества Вице-гетьмана обнаружила разведывательный корабль космического героя!

И все звездные системы галактической империи видят на своих экранах мое дорогое ржавое корыто и стоящего на его поверхности Вице-гетьмана в позолоченном скафандре. Взгляд Его Высочества сурово-мужествен и устремлен куда-то в бесконечные вселенские дали.

- За верность Родине и героизм, проявленные  в  ходе  выполнения разведывательного полета, генерал - аншеф Лурра награжден орденом Белой Звезды в бриллиантах с вручением витой алмазной ленты.

И миллиарды зрителей на тысячах обитаемых планетах Галактики лицезреют, как в тронном зале флагманского корабля Его Высочество прикалывает на грудь какому-то взлохмаченному существу в ободранном скафандре сияющую звездочку ордена. С трудом узнаю в дураковато таращащейся в телекамеру небритой морде свое лицо.

- Выжить в условиях космического пространства генералу Лурре помогли чудесные напиток и закуска -  перцовка  и  сало! - с воодушевлением произносит за кадром телеведущий. На экране стереовизора Вице-гетьман как раз отхлебывает из моей бутылочки, отправляет в рот кусочек сала и, причмокивая, произносит:

- О, недурственно! Весьма и весьма недурственно, господа!
Далее следуют кадры веселящейся толпы придворных, а потом крупным планом появляется лицо командора Игруса Бирюлевского-Второго. То ли мне показалось, то ли так оно и было на самом деле, но глаза Игруса словно бы заволокло туманной поволокой, а его подбородок, несмотря на героические усилия командора, так и норовил коснуться груди.

- Мы поинтересовались у присутствующих на торжественном приеме гостей, - скороговоркой проорал на всю Галактику телеведущий, - так ли в действительности хороши перцовка и сало?

Командор Бирюлевский громко икнул в микрофон и басом прорычал в ответ:

- Благодаря перцовке и салу я теперь могу ориентироваться в межзвездных просторах без навигационных приборов!

Видимо, в доказательство последнего тезиса глаза  Игруса сначала съехались к переносице, а потом стремительно разошлись в разные стороны.

Новостной  кадр  мгновенно  сменила  рекламная  вставка. Сногсшибательных форм белокурая бестия, кокетливо улыбаясь зрителям, медленно наливает в граненый стакан янтарно-золотистый напиток и острым ножичком нарезает снежно-белое сало с розовыми прожилками мяса. Потом грациозным движением подхватив стакан с поверхности стола, делает длинный глоток, блеснув жемчугом безупречных зубов, отправляет в рот маленький кусочек сала и восторженно сообщает:

- Перцовка и сало! Напиток космических героев и настоящих мужчин!

На экране снова Вице-гетьман и я. Вице-гетьман похлопывает меня по плечу. В руках у него бутылка перцовки и упаковка сала.

- Мы всегда выбираем лучшее и лучших! - безапелляционным тоном заявляет за кадром девица. Изображение снова стремительно меняется, и галактические телезрители теперь видят на экранах портрет Вице-гетьмана, одетого в парадный мундир при всех регалиях и орденах. Вице-гетьман дарит народным массам теплый взгляд и добрую, отеческую улыбку.

Вот тут-то, док, я все и уразумел. Не дурак же, чай... И почему вдруг случился внезапный мой карьерный рост от капитанишки грузового судна до генерал-аншефа, командующего целым космическим  флотом.  И зачем понадобилось мое награждение  высшей  галактической  наградой за мифическую разведывательную миссию к системе Тарриды. И кому выгодна вся эта свистопляска вокруг обычной бутылки перцовки и простого куска сала.

Политики, док, были, есть и будут всегда. Раз в пять лет, перед выборами, когда нужно заручиться доверием народа, политики и в Галактике в целом, и на вашей Земле в частности, буквально сходят с ума. Чтобы получить поддержку избирателей и набрать нужное количество голосов в день выборов в ход идут любые средства.  

Ну, а как раз перед стартом моего грузового рейса в Галактике началась очередная гетьманская избирательная кампания. Старый Гетьман отбыл на своем посту положенные конституцией два срока, и настало время передать скипетр и державу молодому преемнику. Претендентов было много - штук пятнадцать или шестнадцать, я уж точно всех и не упомню. И среди них, конечно, был и наш Вице-гетьман. Тот, кто стоит на второй ступеньке, всегда норовит подняться на первую, док. Се ля ви, как говорят на вашей Земле поедатели мелких зеленокожих земноводных.

 А народ галактический, док, за десять лет от чудачеств нашего Гетьмана уже маленько приустал. Проще говоря, народ в массе своей хотел серьезных  перемен  по  кадровому  вопросу.  Поэтому и к потенциальному наследнику - нашему Вице-гетьману - относился, мягко говоря, без должного воодушевления. Вице-гетьман многими воспринимался всего лишь как бледная тень старого Гетьмана. Избирательная кампан
Чеслав Сэмюэль Волянецкий